Онлайн книга «Лев Голицын»
|
А сращивание лоз, прививки одного сорта к другому являются важнейшим фактором работы любого винодела. К примеру, те же кубанцы щедро использовали давно проверенную грузинскую лозу, любящую землю с камнем. Донцы искали менее привередливые сорта, привычные к климату степной суши. Как их свести вместе на щедрой крымской земле, да так, чтобы их лучшие качества стали безупречными? Учитывая, что с Кавказа мне много чего удалось отправить до Феодосии, мои поиски более велись в низовьях Дона. И пусть виноделы местные неохотно раскрывали тайны свои, но зато делились лозой даром, лишь только услышав о цели моей поднять вина Крыма! Именно там впервые нашел я устойчивый к непогодам «красностоп» и «цимлянский черный». Оттуда же были привезены мною и «махроватчик», «плечистик», «пухляковский белый», «ольховский» и «кумшацкий белый». Не все прижились, но некоторые после минимальной селекции меняли имена, становясь гордостью крымских погребов. Будучи по пути следования на хуторе Ведерников, за столом с неплохими, хоть и кустарными белыми винами услышал я странный рассказ, возбудивший и любопытство мое, и честолюбие. — А тока по ночи от нас до ближайшей станицы дорога-то, считай, закрыта, — остановили меня хозяева, уговаривая отправиться в путь с рассветом. — Нельзя тебе, твое благородие. Лютують у нас! — Разбойники, что ли? — не поверил я. — Да если бы, — перекрестился хозяин хутора. — Разбойникам казачки бы вмиг бошки-то посекли! Нечистая-а… В общем, появился у них на дорогах какой-то неизвестный ужас, летящий на крыльях ночи! Нападает на одиноких прохожих: мужчин, женщин, детей ли — без разницы, а вот животных не трогает. Особого графику тоже не имеет, бывали случаи — проходили люди спокойно, а бывало — ушел человек, так наутро от него только останки нашли: плоть сухая на скелет натянута и ни капельки крови в том трупе нет… — Это вы мне сейчас сказки про Дракулу пересказываете? — улыбался я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что летающие вампиры у нас в Российской империи не водятся. Упыри есть в центральной части, ближе к Золотому кольцу, убыры — далеко в Башкирии, вурдалаки — это к Малороссии, да и то, говорят, будто бы из земель румынских до нас заползли. Но не летают же ни те, ни другие, ни третьи! Так что здоровый скептицизм мой возобладал над возможностью выспаться на сеновале с комарьем и предпочел любопытство безопасности. К тому же с бельгийским револьвером не расставался я никогда, а галунная шашка с «великокняжеским» клинком висела на бедре моем. Вооружен по полной, не говоря уж о том, что в ряде случаев накрывало меня перевоплощением, так что причин для страха отыскать казалось трудно… — Зря ты это, твое благородие, ох зря, — сетовали хуторяне, распахивая передо мной ворота. — Посидели б еще, другого винца выпили, песни попели, куда ж на ночь-то глядя? Нечистая шалить, грехи наши тяжкие… Ну, так вы же меня по маковку накачали донской дегустацией! Это, если кто не в курсе, когда вино пробуют не глотком, не стаканом, а бутылью. Иначе как же ты вкус-то осознаешь? Меньше нельзя, несолидно будет, не закупоривать же заново, да и перед бабами стыдно, наливай давай, не срамись, прости Господи… …И вот о чем я только думал, когда на полпути, в бескрайней степи, что-то просвистело в небе, закрывая звезды! Мой конь и ухом не повел, а я медленно вытянул из ножен шашку. Когда пятно мелькнуло вторично, я рубанул на терской казачий манер! То есть почти без замаха, но точно и мощно, с потягом на себя. |