Книга Лев Голицын, страница 18 – Андрей Белянин

— Где она живет?

— Та не надо… та я вже забув, а може, и сбрехнув… Ща новый чихирь откроем, ароматом ажно до Кавказских гор донесет!

В общем, в адресе мне категорически отказали. Но я был молод, горяч, полон сил и, выйдя на улицу, начал допытываться у других станичников про дом бабки Чернобровихи. Как оказалось, старушка эта была особой весьма известной, только лишь в «шибко отрицательной пропорции». Поясняю для лиц неосведомленных.

Кто просто отворачивался от меня, кто, заслышав вопрос, бежал со всех ног, кто молча крестился и плевал через левое плечо, но в конце концов двое хлопчиков согласились за три копейки указать жилище Чернобровихи, а получив монеты, бросились удирать, сверкая пятками:

— Дурень барин, она ж ве-едь-ма-а!

Низкая старенькая хата находилась на отшибе, ближе к лесочку, и идти до нее пришлось почти час. За редким плетнем росло с десяток виноградных лоз, невысоких и крученых, с черным стеблем. Самих гроздьев я не заметил, в земле тоже на первый взгляд ничего особенного не было.

От ворот на меня бросился было здоровенный лохматый пес, но встал вдруг как вкопанный, словно почуяв незнакомый запах. После чего, вздыбив шерсть на загривке и поджав хвост, попятился задом. А ведь я даже не успел оскалить зубы или взяться за тонкую кубанскую нагайку…

— Это кого до нас принесло? — из распахнувшейся навзничь двери, едва держащейся на одной ржавой петле, высунулось лицо хозяйки.

Похоже, прозвище свое она носила заслуженно, ибо была совершенно седой бабкой лет ста, не меньше, но с густыми иссиня-черными бровями. Одета в серое рванье, но вроде бы все зубы на месте и склерозами не страдает.

— Здравствуйте, я князь Голицын Лев Сергеевич. Слышал, что у вас наилучшие лозы в краю. Можно ли было бы их прикупить?

— Хм, ну коли ты князь, так, поди, и червонца золотого не пожалеешь…

— Не пожалею и двух, — пообещал я, спрыгивая с седла. — Но сначала покажите мне, какое вино получается из вашего винограда!

— Деловое предложение, — согласилась она. — Так от и заходи, што ль, в хату?

Я накинул поводья верного кабардинского жеребца своего на торчащие колья плетня — этого было достаточно: сам он никуда не убежит и любому нехорошему человеку украсть себя не позволит. Такая порода, такое воспитание.

В доме старухи я был вынужден ходить едва ли не в полусогнутом состоянии. Бабка сразу предложила мне присесть на покачнувшуюся скамью, пнула черного кота, чтоб не лез под ноги, спрыгнула в подпол и поставила предо мной кувшин холодного вина и большой граненый стакан на ножке.

— Пей, што ль, за пробу грошей не возьму.

Сначала я принюхался. Аромат был многогранный, полный, без спиртуозности, четко говоривший, что передо мной именно натуральное вино, а не разведенное самогоном засахарившееся варенье. Уже весьма неплохо для начала.

Рассмотреть напиток на цвет в полутемном помещении было трудновато, но вроде как не мутное, ближе к темному рубину, густое, словно ликер или портвейн. Сделав первый глоток и прислушавшись к своим ощущениям, я признал, что Чернобровиха действительно делает вполне себе яркое, питкое вино.

— Понравилось ли, гостюшка, али не потрафила чем?

— Благодарю, чудесное вино! — искренне признал я, осушив бокал. — Сколько с меня причитается и можно ли осмотреть лозы?

— Што ж нельзя-то? Пошли да и посмотрим, — бабка вскочила на ноги и бодренько, с чисто девичьей грацией распахнула передо мной дверь.