Книга Лев Голицын, страница 19 – Андрей Белянин

Мы вышли из хатки и, пройдя с десяток шагов, добрались до огороженного плетнем маленького виноградника. Я внимательнейшим образом осматривал каждую лозу, мне было интересно все: что за почва, каков естественный дренаж, сколько выпадает дождей, нужен ли дополнительный полив, каково количество солнечных дней в году, как виноград реагирует на жару, до какого месяца осени гроздья набирают максимальное количество сахара.

Бабка Чернобровиха оказалась весьма словоохотливой особой и крайне подробно отвечала на все вопросы. Мы прошли с ней уже, наверное, с полверсты, не прерывая разговора, абсолютно довольные друг другом. На минуточку мне даже стало странно, что кому-то взбрело в голову обзывать эту милую старушку ведьмой. Меж тем…

— Честно говоря, со стороны дороги ваш участок показался мне гораздо меньше.

— Можно тя под руку возьму, а?

Да кто бы отказал в помощи пожилой женщине, но… Неожиданно крепко вцепившись в правую руку мою, она сделала легкий цирковой кульбит и ловко водрузилась мне на шею. Бабка сжала мои виски костлявыми коленями и приказала:

— Теперича вези меня, покуда семь верст не отмахаешь!

Я было взвился, но старуха сидела крепко, на раз-два не скинешь, а ноги мои сами собой пустились в рысь, переходящую в манежный галоп. Меня пришпоривали, словно норовистую лошадь. Ряды виноградников казались бесконечными, я уже начал уставать, когда в бедную голову мою вдруг стукнулись советы бессмертного писателя нашего Николая Гоголя.

— Так нет же тебе, злобная ведьма, — я резко крутнулся на месте, опуская голову почти до земли, и бабка слетела с шеи моей. — Теперь ты покатай меня, старая вешалка!

Без малейших сомнений и состраданий вспрыгнул я ей на шею и, выпустив львиные клыки, издал такой рык, что Чернобровиха припустила так, будто бы в прошлой жизни она была зеброй и ее съели львы! Пяти минут не прошло, как упала она в изнеможении на пороге своей расхристанной хаты…

— Эй, женщина! Вы тут не умирайте! Если что, оно в мои планы не входило, я ж только за лозой пришел.

В общем, мне пришлось занести полудохлую бабку в дом, уложить на полати и в качестве подкрепления сил поднести к ее дрожащим губам кувшин с ее же красным вином. Хватило пары глотков, чтобы Чернобровиха выдохнула, сладко застонала, и в ту же минуту смотрела на меня уже молодая, крепкая красавица-девка с налитой фигурой…

— Э-э, а где старушка?

— Я за нее, — нежно прошептали алые губы, и я дернул из хаты, не дожидаясь продолжения. Вослед мне летели матюки неудовлетворенной девицы…

…Уже на выезде из станицы меня догнали местный голова и трое казачков. Нет, никаких особых претензий ко мне у них не было. Разве что я, дурак заезжий, вновь омолодил старуху Чернобровиху, каковое событие женскую половину станицы весьма огорчало, а вот мужскую в той же степени радовало.

Посему от меня потребовали дать слово впредь их края объезжать стороной, а в качестве компенсации предложили связку тех самых лоз из ведьмовских посадок. Чему я был невероятно рад, охотно дав все обещания: «Да чтоб я по доброй воле второй раз к вам сунулся⁈ Увольте».

Однако вот так сумел я вывезти знаменитый сорт Прасковей. Вино из него получалось ярким и насыщенным, сам же виноград был внедрен мной в Крыму и при должной селекции дал отличные результаты при купаже.