Онлайн книга «Лев Голицын»
|
…Домой, в ставший уже родным Крымский полуостров, я вернулся спустя два месяца. Пусть не отмеченный боевыми наградами, но зато везущий более трех десятков видов донской, кубанской и таманской лозы, кои предполагались мною для селекции и взращивания в разных районах Крыма. Что же я понял из этой долгой поездки? Цитирую себя же любимого из собственных записных книжек: 'Кавказ по количеству и качеству производимых столовых вин, безусловно, имеет выдающееся значение. Ахметское вино княжны Нины Чалокаевой, кварельские вина князей Чавчавадзе, цинандальское вино Удельного ведомства, особенно участок под названием Телиани, и много других известны всем любителям вина. Для простых столовых существует Елисаветполь, который, благодаря своим громадным урожаям, является центром будущего дешевого русского вина. Северный Кавказ тоже дает хорошие столовые вина, и Кизляр их теперь производит массами!' Что же еще я успел понять? Ах да! В окрестности маленькой Анапы может быть выведено неплохое каберне, а в долинах низовий Дона весьма хороши сухие вина местных сортов. Особенно достоин внимания «красностоп» станицы Золотовской и хутора Ведерников, хоть я и не уверен в его автохтонности. Кубань также производит недорогие белые вина, используя для этого широкие возможности приморских холмов. Однако же для них скорее характерны полусухие виды. Да и перегонка в огромных количествах свеклы на недурной самогон фактически убивает само виноделие. Последнее требует куда больше затрат, чем перегонный куб, а окупает себя куда как медленнее. Так же сухая полупустынная Астрахань на Волге, на придирчивый взгляд мой, неспособна давать хорошие вина. Однако же виноград местный стои́т почти до декабря, накапливая сладость, что говорит о том, что виноградная водка из него имеет все шансы быть представленной на самый высокий уровень, вплоть до Государева стола. И кто бы смел сказать, что я был неправ? …Посему первым же делом за немалые деньги я выписал из Прованса шестерых виноделов с хорошими рекомендациями. Поставил оным приличные зарплаты, втрое превосходящие то, что они получали во Франции, и думал, что уж теперь-то дело пойдет! Однако время и практика показали разные истории к самым разным предполагаемым сюжетам моим. Во-первых, на второй же день прибытия они устроили мне натуральный бунт! Разве что Марсельезу не пели, а так вот оно, полюбуйтесь: — Месье Голицы́н, ми не можем работа́ть без круассано́в, без французский кофе́, без камамбе́р и бри, но самое главно́е — без ля фам! Ву компроне⁈ — Разумеется, — едва держа себя в руках, улыбался я, стискивая зубы. — Все будет, мужики, как пожелаете! Тем же вечером мне в поместье были доставлены: татарские чебуреки с зеленью и бараниной; травяной чай с Карадага; овечий и козий сыр (вонючий до безобразия, хоть покойников им оживляй); две разбитные девицы из Феодосии, коих успели проверить на отсутствие непристойных заболеваний. Наутро все шестеро французов пали к ногам моим: — Месье Голицы́н, мы просить пардо́н! От этот страшны́й хлеб, сваренны́й в масле, с «миясьомъ» внутри, у нас болель живот! Ваш местный сыр — это есть орудие́ казни́? Это нельзья есть! А две мадмуазель так нас всьех шесте́рых затра… так залю́били, что мы умоляе́м о прощении́! Мы все-все-все будьем дела́ть, только потом отпуститье нас домой, во Францию… |