Книга Перья столь порочные, страница 2 – Лив Зандер

Полышался лёгкий кашель.

— Какой политической выгоды?

— Земли… — Мой слух напрягался при каждом спешном шаге за дубовой дверью, при каждом шёпоте. Родился ли мой брат? — Или крепости.

— Галантия…

Мой позвоночник выпрямился, но упрямо непослушные глаза оставались прикованными к двери.

— Армия, может быть.

— Или, быть может, все три пункта, — Риса вздохнула так, как она часто делала, когда я была слишком нетерпелива — это было так же опасно, как сбежать. — Галантия, ты…

— Сколько ещё ждать? Могу я теперь навестить мать? — ноги покалывало, будто они хотели убежать. — Думаешь, малыш уже родился? Думаешь, это мальчик, как говорят целители?

— Да помогут боги, пусть это действительно так, наконец, наследник займёт эту пыльную колыбель. — Перелистывая страницу в книге, Риса покачала головой, лоб её был покрыт глубокими морщинами. — Твоему господину-отцу сейчас как никогда нужно укреплять свою линию и союзников. Это единственное, что удержит Воронов в укрытии от нового восстания.

Снаружи раздался крик.

Пронзительный. Хриплый.

— Он здесь! — Я вскочила и бросилась к двери, зелёные юбки платья развевались за спиной. — Мой брат здесь!

Я подняла засов и открыла дверь лишь настолько, чтобы пролезть в щель и выйти на балкон. Ноги скользили по плитке, влажной от тумана, но я не позволила этому меня остановить.

— Галантия! — закричала Риса позади. — Вернись немедленно! Мать не разрешает тебе бегать!

О, но как она могла быть недовольна в такой день? Я поспешила вдоль резной каменной балюстрады и колонн, поддерживающих крышу, следуя за криками моего брата. Только мальчик мог кричать так громко! Будущий лорд дома Брисден.

Но его плач становился всё слабее, чем ближе я подходила к покоям матери. К тому моменту, когда я оказалась перед резной деревянной дверью, стояла тишина.

Тошнотворная тишина.

Почему было так тихо?

Я хотела схватиться за ручку, но рука не поднималась. А если мой брат мёртв, как моя маленькая сестрёнка? Риса говорила, что мать потеряла двоих детей после меня. Я не знала, сколько ещё она потеряла до меня. Достаточно, чтобы отец отстранил её однажды, отчего мать плакала.

Проигнорировав боль в животе я надавила на ручку. Большая дверь заскрипела на тяжёлых железных петлях, но только до того момента, как я прокралась внутрь и захлопнула её. Что это был за запах?

Странная сладость разлилась вокруг носа, воздух в покоях матери был не иначе как застоявшийся. Служанки метались по комнате, меняя простыни, оттирая капли крови с пола и отжимая тряпки в умывальнике, стоявшем на табурете возле кровати матери.

Грудь моя приподнялась.

Она сидела там, золотистые волосы у висков завивались и прилипали к влажному лбу. Улыбка, большая и непривычная, растянулась на губах матери, и весь мой страх исчез. Она сияла, глядя на младенца, которого держала на руках, укачивая и шепча ему, завернутому в шерстяное одеяльце.

На лёгких ногах я подошла к её кровати. Какая она красивая. Какая счастливая.

— Мама, — тихо сказала я, остановившись у края кровати, где тяжёлый зелёный занавес был оттянут, чтобы служанки могли взбить подушки и встряхнуть простыни. — Ты в порядке?

— Тсс… — прошептала она, когда малыш сморщил нос, покачивая краснолицое чудо одной рукой, а другой проводя мягким пальцем по дикой копне коричневых волос. Волосы отца. — Ты — всё, о чём я молилась.