Книга Развод. Больше никто мы, страница 98 – Юля Шеффер

— Да, — киваю, подтверждая, — он может не соглашаться на что-то из вредности или желания напакостить мне. Мне придется спрашивать его разрешения даже на то, чтобы переехать.

— Пятый лишний, — задумчиво изрекает Ирка.

— Почему пятый? — едва ли не хором удивляемся мы с Яном.

— Ну, ты же не будешь жить остаток жизни одна. А значит, вас снова станет четверо, и Гончаров — пятый лишний.

— Аминь, — заключает брат.

Я не была здесь с того самого дня, когда мой мир рухнул в одну секунду. Жизнь пошла трещинами, и, как тогда казалось, разлетелась на тысячи осколков, которые уже не собрать.

Но я смогла. Собрала и собралась.

Я не знала, что способна выжить после такого, однако сейчас то, что я чувствовала в тот день, уже не кажется таким катастрофичным — да, это было больно, невыносимо больно и страшно, как ампутация. Но ампутация не жизненно важных органов, а... чего-то вроде больного зуба. Причем молочного, после которого вырастет новый, более прочный и долговечный.

Да, я выжила, но все равно каждый шаг по этому знакомому до боли сервисному цеху отдается горечью в горле и на языке.

Низкий гул компрессора, запах масла и выхлопа, редкие крики механиков, стук инструмента — все так же, как всегда. Даже тот же скрип под ногами металлической лестницы. Когда-то я легко взбегала по ней наверх, теперь поднимаюсь медленно, сдерживая дрожь в коленях.

Все эти запахи активируют что-то такое во мне, что вновь делает меня слабой, но я сопротивляюсь. Не позволю воспоминаниям снова меня сломать.

Поднявшись на верхнюю ступеньку, за стеклянной дверью вижу своего уже бывшего мужа сидящим за столом и что-то набирающим на ноутбуке. Не задерживаясь ни секунды, нажимаю на ручку, толкаю дверь и вхожу. Гордей замечает меня не сразу, а когда все же поднимает глаза, не выказывает удивления, лишь едва заметно напрягает челюсть.

— Марьяна? — голос его звучит ровно, почти по-деловому. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Я и не планировала сюда приходить, — признаю.

— Тогда зачем ты здесь? — следует логичный вопрос.

Я прохожу дальше и сажусь на стул с другой стороны его директорского стола.

— Поговорить, — произношу и удивляюсь собственному спокойствию.

В разговоре с братом и его женой я отвергла ее предложение попытаться еще раз достучаться до Гордея и решить наш вопрос мирным путем, но, поразмыслив, все же согласилась с тем, что это лучшее решение и глупо не попробовать.

Гончаров встает из-за стола и обходит его, чтобы остановиться передо мной. Я вижу, как он напряжен и закрыт.

— Если говорить ты собираешься про девочек, то зря пришла. Я уже все сказал и лично, и через адвоката. Ни о чем договариваться с тобой я не стану. Если вдруг ты не собираешься подписать версию соглашения, которое я предложил.

— Не собираюсь, — смотрю на него в упор.

— Тогда ты знаешь, где выход.

Он вновь обходит стол и, усевшись обратно в свое кресло, с равнодушным видом возвращается к своей работе. Он действительно закончил разговор.

Но не я.

— Гордей, — начинаю негромко, но уверенно, — твой адвокат наверняка объяснил тебе, что суд почти всегда на стороне матери. Даже при прочих равных. А при нашем «анамнезе» перевес однозначно не в твою пользу. Ты знаешь, что это так.

Он откидывается на спинку кресла, кивает почти незаметно, но не прерывает меня — ждет продолжения. И я продолжаю: