Книга Развод. Больше никто мы, страница 69 – Юля Шеффер

Ответ приходит сам собой — Лолита...

Кобель похотливый! Променять дочек на какую-то…

Я хочу позвонить ему еще раз. Прямо сейчас. Сказать все, что думаю. В первый раз мне приходилось сдерживаться, потому что рядом были Князев и Верещагин. А сейчас могу себе позволить кричать и ругаться, и требовать.

Но...

Палец зависает над значком вызова.

Нет, не могу.

Если они еще не дома, значит, он с дочками, а при них я не должна отчитывать их отца. Даже если он заслужил.

Это только между мной и им.

В ожидании вестей от мамы — или Гончарова, — я думаю залезть под одеяло, потому что холод не отпускает. Меня морозит изнутри. До дрожи.

И умом понимаю — согреет меня только горячая вода.

Жаль, здесь нет ванны, чтобы погрузиться в горячую воду по шею, только душ, но и он лучше, чем ничего.

Когда сбрасываю с себя одежду и уже готова шагнуть под воду, слышу звук пришедшего уведомления.

Хватаю телефон — мама.

Сообщение короткое: «Девочки дома. Все хорошо».

Выдыхаю облегченно. С души сваливается булыжник, но завтра я все же поговорю с Гончаровым…

Или лучше с Князевым, чтобы отпустил меня на пару дней. И я лично разберусь с горе-папашей, обновлю условия нашего договора. Если он их забыл…

Да, так и поступлю.

С этой мыслью я наконец встаю под горячие струи и постепенно чувствую, как холод покидает меня.

Гордей

Когда наконец довожу девочек до дома и открываю дверь — уставший, злой на себя и весь мир, мечтающий только о том, чтобы остаться одному и переварить в себе все случившееся, — меня встречает Галина Сергеевна.

С таким выражением на волевом лице, что я сразу догоняю — переваривать будут меня.

От осуждающего холода в ее глазах у меня мороз по коже. Не потому, что боюсь, а потому что виноват. И это бесит, потому что дикое, обжигающее чувство вины, досада и злость на себя и так полыхают внутри, без ее нравоучений. Но я понимаю — их не избежать.

Теща стоит в дверях кухни, скрестив руки на груди и глядя на меня взглядом, которым, наверное, древние инквизиторы встречали очередную жертву.

Смягчается она, только, чтобы обнять внучек, вбежавших в прихожую вперед меня и кинувшихся к ней в объятия. Но и они почуяли неладное — Наташа мгновенно сбавляет обороты, отлипает от бабушки и тянет Аришу за руку в их комнату, чтобы не попасть под раздачу.

Мудрая девочка. Быстро сообразила, что сейчас лучше держаться подальше от места извержения вулкана.

Я заношу пакет с продуктами — теща дала список утром — на кухню и ставлю на стул. Не разворачиваюсь к ней сразу, медлю, пытаясь собрать мысли и начать разговор первым — перехватить инициативу.

Но не успеваю ничего придумать.

— Ты, я смотрю, не спешишь объясниться, Гордей, — ядовитым тоном начинает она, входя вслед за мной в кухню и закрывая за собой дверь.

Приготовления разумные, но не сулящие мне ничего хорошего.

Ладно. Переживем.

Поворачиваюсь к ней лицом, нечеловеческим усилием заставляя себя держать лицо спокойным.

— А вам нужны мои объяснения, Галина Сергеевна? — парирую без наезда.

Она, делая несколько неспешных шагов ко мне и останавливается очень близко.

— Нужны. Я жажду послушать, где же ты так задержался, зятек, — язвит она, чеканя каждое отдельное слово, как иголки под ногти вгоняет.

Спокойная. И безжалостная.

— На работе, — вру максимально уверенно.