Книга Развод. Больше никто мы, страница 66 – Юля Шеффер

— Лола… — начинаю я, поворачивая ее грустное лицо к себе.

Она кивает, а в глазах зажигается надежда и безграничная вера в меня.

Она доверяет мне себя.

Полностью.

И это капец какая ответственность. По многим причинам. Но главная в том, что я хорошо представляю себе ее запросы…

— Сегодня я отвезу тебя в отель, а завтра поищем квартиру. Я позабочусь о тебе, моя маленькая.

В отеле она не отпускает меня, а тянет за собой, говоря, что не может отпустить без своей благодарности. И мы так увлекаемся, что я совсем забываю про время. И вспоминаю лишь, когда мой телефон, который мы решили игнорировать, начинает звонить без остановки.

Резко остановившись, я застываю над Лолой.

— Что такое? — спрашивает она.

— Девочки. Я забыл их забрать!

Телефон орет на полке в прихожей, как пожарная сирена, и я, схватив с пола штаны, в панике сую ноги в брючины. Лола, лежащая на кровати, привстает на локтях и, прикрывая обнаженную грудь простыней, смотрит на меня с вопросом в глазах:

— Кто там — теща?

Возможно. И все же вряд ли — она еще не должна хватиться их, в это время мы бы еще не добрались до дома. У Галины Сергеевны все четко и все под контролем: и борщ, и косички, и слезы — мои, не девчонок.

— Не знаю, — отвечаю резко и получается грубо.

С досадой морщась, вытаскиваю телефон и замираю, как от удара током.

На экране высвечивается «Марьяна».

Черт.

Как она так быстро узнала?! В Сочи!

Колеблюсь пару секунд, но все же отвечаю на звонок и, зажав телефон между ухом и плечом, одновременно натягиваю адски помятую — она запуталась в простынях — рубашку.

— Да?

— Где ты застрял, Гончаров?! — сходу прилетает в ухо.

Голос ледяной, звенящий, резкий, кажется, пробивает голову насквозь, как пуля.

— Ты до сих пор не забрал ни одну, ни вторую дочь! Надеюсь, у тебя очень уважительная причина. Ты должен быть при смерти или в тюрьме, чтобы оправдать этот косяк!

Она, как тюремная надсмотрщица, чеканит каждое слово, вгоняя их мне под кожу.

Слушая ее, я суетливо застегиваю пуговицы на рубашке — получается криво, — одной рукой хватаю пиджак с кресла, а в голове лихорадочно крутится: что сказать? Что ответить — соврать? Или, может, ничего не говорить?

Да к черту!

— Причина неуважительная, — честно признаюсь.

Не придумал оправданий. Да и какие тут, черт возьми, могут быть оправдания?!

— Где ты?

— Я еду, — пулей выскакиваю из номера.

Торможу у лифта — он, как назло, выше и двигается вверх. Твою мать! Ждать долго, решаю спускаться по лестнице — тут невысоко, третий этаж.

— Куда едешь? — с нажимом.

— В садик. Он ближе. Потом за Наташей.

— Побыстрее! — приказывает тоном госпожи из фильмов для взрослых.

В другое время я бы завелся от такого голоса, но не сейчас.

Сейчас мне хочется огрызнуться, вернуть ее в адекват, сказать, что я взрослый человек, а не школьник, опоздавший на урок или не сделавший домашку. Но…

Язык не поворачивается. Косяк-то на мне. И я его осознаю и чувствую. Этот ее приказной тон я заслужил. Более чем.

Стыдно безумно. Настолько, что почти тошнит, и в груди странно жжет, как если бы кто-то тер там наждачкой. Царапает.

Ну как можно было забыть?! Что со мной не так?

Сажусь в машину, завожу и без промедления рву с места. Все это время меня гложет вопрос, который я все же задаю: