Книга Развод. Больше никто мы, страница 68 – Юля Шеффер

И страшно удивился, обнаружив нас с Князевым внутри.

Появился он очень вовремя, когда подвисла напряженная пауза после вопроса Дениса, не желаю ли я узнать, что именно он считает лучшим взаимодействием между мужчиной и женщиной по согревающему эффекту.

Мы стояли лицом к лицу, почти не дыша. Он склонился ближе ко мне и смотрел в глаза, не отводя взгляда: прямо, уверенно, чуть прищурившись, и от этого его взгляда у меня, кажется, дрогнуло все. В ушах стучало то ли от холода, то ли от крови, разгоняемой сердцем по венам с нечеловеческой скоростью. Я чувствовала его руки на своей талии — не сжимающие, нет, но обвивающие кольцом, из которого как будто не было выхода. Я хотела вырваться, но не могла шагнуть ни назад, ни вперед. Хотела и… не могла.

Понимала, что еще чуть-чуть и поцелуя не избежать. Или он поцелует меня, или… я.

Но ни один из нас не двигался. Мне казалось, что в тот момент воздух между нами наэлектризовался до предела, а потом Олег открыл дверь, как будто чиркнул спичкой. Но взрыва не произошло.

К счастью.

Не знаю, что Олег подумал, увидев нас обнимающимися, но его лицо не выражало ничего, кроме удивления. И вопросов с подвохом он также не задавал. Сам тоже кинулся ко мне, обнял за плечи и помог выйти из камеры. А как только я вышла, на телефон тут же посыпались уведомления о пропущенных звонах и непринятых сообщениях.

Новость о том, что за девочками никто не пришел, быстро привела меня в чувство и заставила забыть о холоде. Разговор с Гордеем тоже заставил собраться, но в машине Князева, который настоял, что сам довезет меня до отеля, я почувствовала, как последствия замерзания «догоняют» меня.

— Все нормально? — спрашивает Денис, замерев у двери, но порог не переступая.

— Да, все хорошо. Спасибо, — натянуто улыбаюсь, избегая смотреть ему в глаза, чтобы не повторить ситуацию в холодильнике.

Здесь некому вмешаться и помешать.

Мое «спасибо» звучит тише, чем следовало, но я надеюсь, он не заметит и не решит, что мне нужно больше заботы и внимания, чем он уже оказал.

— Тебе точно ничего не нужно?

— Нет, ничего, — качаю головой и, собравшись, говорю тверже: — Доброй ночи.

Глазами транслирую решимость на этом закончить общение. Он считывает.

— Спокойной ночи, Марьяна. Увидимся завтра, — кивает, и я, не дожидаясь, когда он скажет что-то еще, быстро закрываю дверь.

С тихим щелчком.

И сразу прислоняюсь к ней лбом. Закрываю глаза. Слабость накрывает с головой.

Сил нет даже на то, чтобы отлипнуть от двери и сделать несколько шагов до кровати. Меня хватает только на то, чтобы стоять и не падать. Хотя бы так.

Но всплывшее в голове напоминание «Девочки!» заставляет резко выпрямиться и достать телефон.

Мама обещала сообщить сразу, как они будут дома, но от нее ничего.

Задерживаются?

Новая вспышка злости на Гордея, гнев на его легкомыслие и беспечность не заставляет себя ждать и вновь, как впрыск мощнейшего допинга, придает сил. Я начинаю ходить по номеру.

Ну как можно было забыть?

Как?!

Что такого важного он делал, чем был занят, что забыл о детях? О своих детях!

Это недопустимо.

Это непростительно.

Это…

И ведь это ненормальная ситуация даже для него — до этого с ним такого не случалось — ни раньше, ни после моего отъезда. Так что же его отвлекло?..