Книга Развод. Больше никто мы, страница 63 – Юля Шеффер

Но я не обращаю на его слова внимания — мало ли что я понимаю. Не оставаться же здесь на всю ночь! Я не останавливаюсь, стучу снова и снова. Кулаком, ладонью, локтем.

И лихорадочно соображаю, как еще можно позвать на помощь. И только потом — дурыся! — вспоминаю про телефон. Достаю совершенно окоченевшими руками из кармана пиджака, разблокирую и едва не кричу — сигнала нет.

— А у тебя есть сеть? — с надеждой спрашиваю Князева.

Денис спокойно стоит рядом с выражением человека, который просчитал все мио ходы еще десять минут назад.

Молча протягивает мне свой смартфон — антенка в углу экрана тоже полностью прозрачная. Ни одного деления…

— Камера экранирована. Это же не кладовка, Марьяна, это промышленный холодильник. Толщина стен — десять сантиметров. Уровень изоляции гораздо выше, чем мы обеспечиваем в наших номерах. Сюда не проходят ни сигналы, ни звуки.

— Ты мог бы, пожалуйста, не умничать?! — срываюсь я. — Лучше бы что-нибудь сделал…

— Что? — он красноречиво разводит руками и оглядывается, демонстрируя, что камера пуста, и нет ничего, что можно было бы использовать в качестве лома. — Выбить дверь головой? Прорезать металл силой мысли?..

Я не отвечаю, и он добавляет через короткую паузу:

— Какой смысл зря дергаться?

Видимо, намекая на меня. Энергии потрачено много, а результат нулевой.

Я проникаюсь его пофигизмом и перестаю тарабанить в дверь, и тут же начинаю еще сильнее ощущать, как от ног вверх медленно, уверенно поднимается холод, охватывая все тело, проникая в голову. Еще чуть-чуть и, кажется, я не смогу дышать.

— Господи… — вырывается у меня обреченное. — И сколько нам тут сидеть?

— Пока кто-нибудь нас не хватится. В крайнем случае нас не найдут через систему безопасности. Надо только дождаться.

«Поскорей бы!» молюсь про себя, понимая, что долго так не выдержу. Хочется сгруппироваться, чтобы сохранить остатки собственного тепла, но для этого нужно сесть, и ледяной пол — не очень хорошая идея. Я остаюсь стоять, мелко сотрясаясь от холода и не глядя на Князева, которому удается сохранять обычную невозмутимость. Если боссу и холодно, он хорошо это скрывает, я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать ходить туда-сюда и прыгать, как герой Мягкова в «Иронии судьбы», приговаривая «Пить меньше надо».

В полной тишине не проходит и минуты, как Денис молча снимает с себя пиджак. Я вижу лишь мимолетное движение краем глаза — ткань мягко соскальзывает с его плеч, и через секунду оказывается у меня перед лицом.

— Возьми, — просит негромко.

— Спасибо, Денис Олегович, но не надо. Мы с вами оба в одинаковом положении… — отнекиваюсь непослушными губами.

— Не спорь, — отрезает он и, не дожидаясь, когда я соглашусь, легко накидывает поверх моего пиджака свой и уверенными жестами засовывает мои руки в рукава, окутывая своим запахом.

Я смотрю на него, оставшегося в одной рубашке, растерянная, не понимая, как относиться к этому жесту. Поступок, безусловно, мужской, благородный, даже героический, но совершенно необязательный. Я не хочу принимать от него эту помощь, чтобы не быть обязанной ничем, но не нахожу в себе сил отказаться. Не потому, что не могу расстаться с теплом, хотя я чувствую разницу и действительно немного согреваюсь, а потому что это было бы грубо.