Книга Развод. Больше никто мы, страница 62 – Юля Шеффер

Пуховика у меня, конечно, с собой нет. Ни на работе, ни в отеле. И я краснею, понимая, что сморозила глупость.

Видя это, он усмехается:

— Я не собираюсь оставаться там надолго. И морозить тебя тоже не входит в мои планы. Мы выйдем, как только замерзнем. В любой момент. Зато точно будем знать, подводит чуйка иностранного шефа или нет. Ты же понимаешь, что замена камеры нежелательна?

Я киваю — понимаю. И куда лучше, чем он. Ведь не ему нужно удержаться в рамках согласованного бюджета на открытие, а мне. И мне обосновывать каждую копейку сверх установленного лимита. Еще одну камеру бюджет не потянет.

Дверь камеры тяжелая, с массивной ручкой. Денис опускает ее и открывает дверь, пропуская меня вперед. Шагнув внутрь, сразу чувствую, какой воздух здесь плотный и холодный. Мягко обволакивает, но не пронизывает, не сбивает дыхание, как если нырнуть в прорубь — я один раз пробовала. Ирка уболтала.

За мной входит Князев и со словами:

— Ну, давай посмотрим, — идет к термометрам, установленным на металлических полках.

Я остаюсь у двери и закрываю ее для чистоты эксперимента.

Когда отпускаю ручку, раздается металлический щелчок. И сразу пропадают все внешние звуки — камера не только герметична, но и с топовой шумоизоляцией. Оказавшись здесь, я могу оценить, что технические характеристики не врали.

К Князеву не подхожу, не могу заставить себя отойти от двери. С каждой секундой, проведенной в камере, я понимаю, насколько обманчиво первое впечатление. Сейчас мне холодно настолько, что я готова забрать назад слова про не пронизывающий холод — очень даже пронизывающий. Меня буквально трясет, и я четко осознаю, что лично для меня тот «любой момент», когда нужно выходить, уже наступил.

— Хм. Температура даже ниже нормы, — озвучивает Князев показания приборов.

— Отлично! Я тоже это чувствую, — радуюсь я, постукивая зубами, не в силах преодолеть сильную дрожь.

Попятившись к двери, нажимаю на ручку, но она не поддается.

Что?..

Повернув голову, смотрю на ручку и нажимаю еще раз — ничего!

Характерного щелчка не раздается, и открывания не происходит. Вообще ничего не происходит!

— Не открывается, — говорю переставшими слушаться — уже не от холода, а от приступа невольного страха — губами.

Денис оборачивается, смотрит на меня и подходит к двери. Сам пробует нажать на ручку раз и два. С тем же успехом.

Поворачивает голову ко мне, и его глаза встречаются с моими.

— Похоже, изнутри дверь не открывается. Только снаружи, — произносит слишком спокойно.

Я зависаю на пару секунд, не веря в такое самообладание.

— Ты серьезно? — внезапно снова перехожу на ты. — Ты знал это и привел меня сюда специально?!

— Зачем мне это? — Князев смотрит на меня без улыбки и напоминает: — Тем более дверь закрыла ты, а не я.

— Я думала… — начинаю объяснять, но осекаюсь — неважно, что я думала.

Факт остается — я не могу предъявлять Князеву, что это он виноват в том, что мы оказались заперты в морозилке, когда вина полностью на мне.

Кажется, мне становится еще холоднее, и я, развернувшись лицом к двери, стучу по ней ладонями обеих рук и кричу:

— Помогите! Кто-нибудь, откройте! Мы в холодильной камере! Нас заперло!

Прокричав, продолжаю колотить по двери руками, пару раз ее даже пинаю, но носком туфли это ощутимо больно, а каблуком малоэффективно. — Ты же понимаешь, что никого там в это время нет и никто не услышит? — спрашивает Князев.