Книга Развод. Больше никто мы, страница 60 – Юля Шеффер

— Какой пигалице? — хмурюсь, вновь ее не понимая, и только в следующую секунду до меня доходит.

А мама подтверждает догадку, объяснив в своем стиле:

— Ну эту… которую зовут, как певицу развратную. Как ее...? Лолиту!

Я почти не дышу.

— Мама… — начинаю я и замолкаю. Не потому, что не знаю, что сказать. А потому что все становится на свои места. Картинка медленно, но складывается.

Ян с Ириной — наверняка, это Иркина идея — рассказали ей не все. И мама не знает об измене, не знает о разводе, а только о командировке. Вот откуда желание помочь Гордею и уверенность, что все «закончится». И ее появление в нашей квартире не случайно — именно его Ира имела в виду, когда обещала мне «бомбу».

Да уж… Эта бомба рванет так рванет…

И сейчас вся эта ситуация для мамы выглядит как безответственное бегство дочери-карьеристки, которая оставила семью на произвол судьбы. И в ее глазах Гордей — жертва, а я — предатель.

То есть все даже хуже, чем могло быть. И разруливать все это мне...

А чуть с опозданием приходит осознание, что Лолита ошивается у нас дома, под предлогом помощи — ну мать Тереза… От этой мысли во рту появляется горечь, хотя, казалось бы, меня это уже не должно волновать.

— В общем. Хоть меня и не просили, но я остаюсь жить у вас. Пока не вернешься, — сообщает тем временем мама.

— И Гордей согласен? — не удержавшись, ширю я глаза.

Мама в ответ ширит свои, фыркнув:

— А кто его спрашивает?!

Когда я на работе, стараюсь не вспоминать последние новости с домашнего фронта и не думать о том, что там происходит. Стараюсь — ключевое. Разговор с мамой не дает забыть о себе и мысли, что я должна рассказать ей правду — всю — не отпускают.

Нехорошо, что она сейчас с Гордеем и девочками — и Лолитой, — при этом не знает истинного положения вещей. К тому же — как только мама узнает, тут же выставит Лолиту из дома, не потерпит, чтобы рядом с девочками была… Не могу даже предположить, как мама назвала бы Лолу и ее статус при Гордее.

Но есть и другой вариант развития — наоборот, Гордей может выгнать маму. Попытаться, но не факт, что у него это получится. С маминым характером я поставлю, скорее, на нее.

В общем, я не знаю, что лучше.

Отсюда трудно оценить.

Ирка, которой я, конечно, позвонила сразу же, как поговорила с мамой, советует оставить все как есть.

— Если расскажешь ей сейчас, ты все испортишь! — убеждала меня она по телефону. — Ну я же классно все придумала! Признай!

— Да уж куда уж…

— Теперь у сладкой парочки безумных и влюбленных появился живой раздражитель и цензор. А также сдерживающий фактор, напоминающий этим двоим, что с ними две маленькие девочки, и вести себя нужно прилично.

С этим трудно спорить, но и держать маму в неведении я тоже не хочу. Одно дело не сказать ей о разводе сразу, другое — промолчать сейчас.

Но, что бы я ни решила, я даже не могу выбрать время для разговора — при девочках нельзя, днем у меня совсем нет времени, а когда я свободна, мама уже спит. И я запрещаю себе гонять по кругу одни и те же мысли в тысячный раз. Подумаю об этом позже, тут у меня и так хватает проблем. С Князевым.

Я жду, когда он наконец уедет. Каждый день надеюсь, что, придя в отель, не увижу его или что при встрече он объявит о том, что его ждут дела в Москве или Черногории, или в Монако — где угодно. Его визит должен был быть кратким, но он что-то задержался и не проявляет ни малейшего желания уезжать. Хотя такие, как он — самоуверенный и самовлюбленный, с харизмой уровня «холодными зимними вечерами вместо отопления», — нигде не задерживаются надолго.