Книга Развод. Больше никто мы, страница 57 – Юля Шеффер

Пипец. Полный пипец. И даже хуже.

Теща не ждет приглашения и идет на меня, бесцеремонно оттесняя от двери. Я настолько офигел, что ей не препятствую. Да и как бы я это сделал — вытолкал за дверь при девочках?..

Проходя внутрь, теща ставит две сумки, с которыми пришла, скидывает легкую куртку, попутно сообщая:

— Я сегодня к Яну наведалась, и от них узнала, что Марьяна, оказывается, улетела в командировку! Больше недели назад! А ты, зятек, тут совсем один с девочками. Я не знаю, чем думала моя дочь, когда оставила вас одних и даже мне не позвонила. Как вы тут без матери-то? Она хоть сказала, как надолго уехала?

Галина Сергеевна строчит свой словесный поток, как из пулемета, а я стою, отупевший и вытянутый по струнке, будто мне в зад кол вогнали. Мысли скачут, как зерна попкорна по раскаленной сковородке.

«Как мы тут без матери»…

«Как надолго уехала»…

Так она, что, не знает?! Теща не знает, что мы с ее дочерью разводимся?!

Значит, не знает и про нас с Лолитой…

Ситуация, и без того казавшаяся безнадежной, становится еще менее проходимой.

Но почему Марьяна не сказала ничего своей матери?! Разве не логично поделиться с ней, каким козлом оказался муж?

Зато ее братец поделился…

Поделился, да не всем. Кто его просил лезть?

Недавний шок резко сменяется вспышкой гнева. Хочется оказаться перед братом жены и отблагодарить его за длинный язык. Прямым в челюсть. А лучше двоечкой.

— Так что, Марьяша не сказала, когда вернется? — пытает меня теща.

— Скоро, — рапортую я, стоя перед ней как школьник, которого училка застукала за гаражами с сигаретой.

Стою и могу только хлопать глазами. Медленно, как филлипинский долгопят^[1].

— Это хорошо. И все равно… — она продолжает что-то и дальше разгонять про безответственность и легкомысленность — Марьяны, не мою, — но я ее почти не слушаю.

Только когда контузия немного проходит, я опять начинаю различать слова:

— Конечно, я сразу поехала к себе, собралась — и к вам. Слыханное ли дело — девочки без матери! Да я бы с ума сошла, зная, что ты тут совсем один с ними! А кто приготовит, кто постирает, кто помоет и косы заплетет? Конечно, я не могла остаться в стороне и сразу примчалась вам помо… — резко замолкает, будто подавившись последним словом, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что она увидела — Лолиту.

Я и не оборачиваюсь, лишь поднимаю глаза к потолку — ну почему именно сейчас?

Теща смотрит мне за спину. Взгляд ее резко меняется. Зрачки сужаются.

— А это кто?! — голос скрежечет как стеклорез по стеклу.

У меня пересыхает во рту, а внутренности скручивает. Тоненькая струйка пота стекает между лопаток. Реально становится жарко, в ушах, как в динамиках, долбится кровь.

— Здрасьте. Я Лолита, — первой отвечает она если не дерзким, то очень уверенным тоном.

И я тороплюсь вмешаться, чтобы не дать ей сказать лишнего:

— Лолита — друг семьи. Она помогает мне с девочками, пока Марьяны нет. Так что вы зря беспокоились.

Теща приподнимает бровь, переводит взгляд на меня.

— Она помогает? А Марьяна в курсе?

— Ну конечно, — отвечаю, не моргнув глазом — тем более, что это правда. Про Лолиту Марьяна уже в курсе. Во всех смыслах.

Но как только я произношу эту ложь, думаю: зачем?!

Зачем я соврал? Почему не сказал теще все, как есть? У меня только что была отличная возможность посвятить ее в реальное положение вещей, о котором ни ее дочь, ни сын ей рассказать не пожелали.