Книга Развод. Больше никто мы, страница 72 – Юля Шеффер

Сотрудники, встречающиеся мне у входа и внутри, здороваются — я киваю, стараясь не останавливаться и побыстрее добраться до своего кабинета.

Но проскочить незамеченной не получается.

Потому что Князев уже здесь.

Стоит у окна в лобби, вполоборота ко мне, и говорит с кем-то по телефону, но боковым зрением все же ловит мое появление. У него, кажется, встроенный радар.

Я успеваю пройти несколько шагов, прежде чем он заканчивает разговор, убирает телефон в карман, и — как по команде — разворачивается ко мне.

— Доброе утро, Марьяна, — говорит ровно, но смотрит с тем самым прищуром, от которого внутри все начинает медленно и подозрительно таять.

Как будто не вчера мы чуть не… как будто ничего и не было.

А может, и правда ничего?..

Я вдыхаю глубже, чем нужно, стараясь успокоить бешеный ритм сердца, и сдержанно киваю:

— Доброе утро.

Он подходит ближе. Не заходя в мое личное пространство, но заставляя меня внутренне напрячься. Смотрит внимательно. Глаза как будто сканируют меня.

— Вы плохо спали?

Я моргаю. Он что, рентген?

— Почему вы спрашиваете? — получается излишне вызывающе.

Почему я так раздражена?.. Я же только что пришла.

— Просто проявляю заботу. Вам это не нравится? — вскидывает брови.

Я ядовито фыркаю:

— Ну почему же? Меня это почти тронуло.

Да что это со мной? Может, все же температура?..

Он склоняет голову:

— Если бы я хотел вас тронуть, Марьяна, это бы не было «почти».

От его слов я замираю. Всего на секунду, но сердце, кажется, перестает биться.

И, чтобы нарушить повисшую паузу, избежать еще большей неловкости и не ляпнуть еще что-нибудь, быстро выпаливаю:

— Денис Олегович, мне нужно съездить в Москву. На пару дней. Желательно завтра. Я вернусь быстро, но съездить должна.

Он внимательно на меня смотрит. Медлит с ответом чуть дольше, чем хотелось бы.

— Причина? — спрашивает наконец.

— Дети, — отвечаю коротко, без подробностей.

Он не кажется удивленным. И как будто не против. Но я не дышу, ожидая вердикта. Как на суде.

Князев кивает.

— У вас есть право на два выходных. Воспользуйтесь им. Но не больше. У нас тут тоже горит.

Сказав это, отворачивается и идет к лифту, но возле него останавливается.

— Секретарь купит вам билет и пришлет машину до аэропорта.

Я хочу возразить, что все могу сделать сама, но он уже заходит в кабину. А я остаюсь в холле, в котором все еще, кажется, пахнет напряжением.

Лежать в горизонтальном положении — единственная физическая активность, на которую я сегодня способна. Хотя слово «способна» в данном случае звучит слишком оптимистично. Меня не просто ломает — меня будто растянули в стороны, как эластичную куклу, и забыли собрать обратно. Кажется, у меня даже ресницы болят.

Я просыпаюсь, пью воду, оставленную на тумбочке рядом, и снова проваливаюсь в сон. И так весь день. А, может, уже и не один.

Телефон, закопанный где-то в складках воздушного отельного одеяла, звонит будильником, напоминая о звонке девочкам. Не глядя, нащупываю его дрожащими — то ли от температуры, то ли от нетерпения — пальцами и загружаю приложение для видеозвонка. Открываю чат с Наташей и сразу тычу в трубку.

Скорей бы ответили. Скорее бы голоса их услышать…

— Мамаааа! — первыми в кадре появляются взлохмаченный лоб и большие глаза Ариши. — Пливет!