Книга Развод. Больше никто мы, страница 75 – Юля Шеффер

— Да подумываю об этом, — отвечаю искренне, наливая ему.

— А как твоя вечерняя смена усатым нянем?

— Сегодня смена не моя, — бросаю коротко. — Теща дежурная. Я расслабляюсь.

— Теща? — вскидывает брови Макс. — Она че, с тобой живет?

Киваю с неохотой — зря о ней заикнулся.

— Типа того. Не каждый день остается ночевать, но приходит часто. Помогает, — криво усмехаюсь, словив иронию — я так хотел, чтобы мне помогали, и вот…

Допросился.

— Повезло тебе, мужик, — хмыкает Макс. — Некоторые бы отдали почку за тещу, которая на хозяйстве.

— Я бы свои обе отдал, чтобы она ушла…

Он усмехается с тем до боли знакомым прищуром, в котором сквозит одновременно и ирония, и сомнение, и, возможно, скрытое злорадство.

Но я не быкую, понимаю — я бы на его месте тоже зубы скалил.

— Значит, у тебя не жизнь, а сказка?

— Ага. Просто праздник какой-то, — срывается с губ саркастичный смешок.

— А Лолита? Она тоже с вами живет? — его голос звучит равнодушно.

Даже слишком. Это фальшивое равнодушие и совсем не праздный вопрос. Я тоже не смотрю на него, когда отвечаю.

— Нет. Лолита живет не со мной.

— А где? — все же вырывается у него беспокойство за дочь.

Я лениво пожимаю плечами.

— В квартире.

— В какой квартире? — не понимает. — Я же…

— Да не в своей квартире — снял я, когда теща заявилась.

Каримов молчит. Долго, будто размышляет о чем-то. И я молчу.

Просто.

В тишине отчетливо слышно, как внизу щелкает замок — охрана закрывает задний выход. Их вряд ли радуют наши поздние посиделки, но, к счастью, это мы им платим, а не наоборот.

Макс первым нарушает тишину:

— Ну и как тебе живется с тещей?

— Как в музее, — отвечаю медленно. — Чисто, стерильно и с непроходящим ощущением, что за тобой кто-то наблюдает.

Он фыркает.

— Только твой музей еще и разговаривает?

Я качаю головой, усмехаюсь, но устало.

— Она редко говорит. Но смотрит так… будто что-то имеет сказать. Постоянно. Я будто под микроскопом. А каждое мое движение и слово будут использованы против меня. Иногда думаю: лучше бы она орала, но когда в следующий момент она что-нибудь выдает эдакое, я жалею, что так думал. Нет, пусть лучше молчит. Нотации свои пусть дочери читает. Я уже большой мальчик.

— А по поводу чего нотации? — Каримов выглядит искренне заинтересованным.

— Да разве нужен повод? — пожимаю плечами. — В основном про дочек, конечно, но и за другое перепадает. В выходные на дачу свою нас потащила, девчонок подговорив, и к садово-огородным делам припахала. Мало того, что загрузила не по-детски, так ей еще и все не нравилось! Руки мои, видите ли, не из того места, — чувствую, что кипячусь, и машу рукой: — Да хрен с ней… Не хочу.

— Мощно, — кивает Макс. — И ты все это терпишь?

— А что мне остается? — развожу руками. — Дочки ее любят. Она — бабушка. И я не могу выгнать женщину, которая приехала помочь, и реально помогает. Хоть иногда хочется ее… слегка отрегулировать.

— А почему она вообще с тобой живет? В смысле…

— Она не знает, — отвечаю, перебивая — нетрудно догадаться, что именно его удивляет.

— Чего не знает? — не понимает Карим.

— Ничего не знает, — обрываю, чувствуя поднимающееся раздражение. — Марьяна не сказала, а я не нанимался брать весь удар на себя. И давай закроем тему — мне тещи дома достаточно, чтобы сюда еще ее тащить. Дай хоть сегодня побыть свободным.