Книга Развод. Больше никто мы, страница 78 – Юля Шеффер

Меня накрывает волной жгучего стыда, ошпаривает, как кипятком, и я моментально краснею. Лицо горит, щеки подрагивают, и я прижимаю к ним свободную ладонь — чтобы остудить.

В голове назойливым молоточком стучит: «не успела». Не успела рассказать ей сама. Все собиралась, хотела, откладывала, и…

Дооткладывалась.

Я боялась ее реакции на мое признание, но сейчас стало даже хуже. Теперь я имею дело с ее реакцией на то, что она узнала все не от меня…

— Мама, я... - начинаю, но ком застревает в горле, и голос срывается на шепот. — Я хотела сказать тебе. Правда. Просто...

Слова звучат жалко даже для меня самой. И я полностью осознаю — все аргументы, которые я приводила самой себе раньше, сейчас не кажутся вескими. И я не могу повторить их ей.

Я должна была сказать. Сама. Сразу, как все узнала.

Но я поделилась со всеми — с Иркой, Яном, даже начальницей, — но не с ней.

— Как ты узнала? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Гордей меня просветил.

Я прикрываю глаза в досаде — Гордей... Конечно. Не удержался. Или просто устал молчать.

Мама не дает мне времени на то, чтобы переварить эту новость:

— Он поведал не только о разводе, но и о том, что у него уже есть другая женщина!

Пока мама произносит свою фразу, ее голос идет по восходящей, и в конце буквально звенит, набатом, а после в трубке повисает давящая тишина. Я даже слышу, как в ушах стучит кровь.

— Это правда? — спрашивает она после продолжительной паузы, которую я так и не нарушаю.

— Да, мама, — признаю тихо. — Это правда.

— Эта… женщина появилась после того, как вырешили развестись. Или…

Она не договаривает, но и так понятно, что имеет в виду.

— Или, — шепчу я — голос изменяет мне.

И он тоже…

И вновь эта невыносимо тягостная тишина. Теперь маме нужно время, чтобы переварить информацию. Я слышу, как она вздыхает.

— И кто она? — спрашивает уже не таким безжалостным тоном.

Я не хочу отвечать. Не хочу, не хочу… Но и врать, и скрывать тоже больше не хочу. Если уж говорить правду, то всю.

— Это... - сглатываю, — это дочь его партнера, Каримова…

— Помощница? — перебив меня, резко спрашивает мама.

— Кто? — не сразу понимаю, о чем она.

— Та девчонка, что была с ним тут, когда я приехала. Он сказал, что она помогает ему, пока тебя нет. Как ее?.. Лолита!

На этой фразе меня снова окатывает кипятком стыда. Как я могла забыть, что мама застала их у нас дома… Практически с поличным, как и я…

Мама поверила лжи Гордея. Не зная всего, она не могла подумать о них плохо. Она верила в нас. А мы... Нет, я позволила этому случиться.

— Да, мама, — совладав с собой, выдыхаю наконец. — Это Лолита.

На том конце раздается протяжный тяжелый вздох, и комок в горле становится еще больше, еще колючей — мама сочувствует мне, и из-за этого я расклеиваюсь.

— Ну и дела... - произносит почти без эмоций.

Я, захлебываясь чувством вины, а теперь еще и жалостью к себе, все же нахожу в себе силы спросить:

— Мам... - голос дрожит. — Что ты собираешься делать?

Тишина в ответ такая долгая, что я начинаю думать, что связь оборвалась. Но потом она отвечает. Вновь ровным голосом, в котором слышится вызов:

— Ты мне скажи, Марьяна.

— Что сказать? — не понимаю.

— Что мне делать — остаться жить под одной крышей с мудаком, который изменил моей дочери и еще имеет наглость бросать мне это в лицо или громко хлопнуть дверью, оставив внучек с ним и его малолетней профурсеткой?!