Книга Развод. Больше никто мы, страница 76 – Юля Шеффер

Он ничего не говорит, молча наполняет нам бокалы, но его усмешка более чем красноречива — свобода моя продлится недолго.

По дороге домой музыку не включаю. После разговора с Максом нервы будто обнажены, и любые внешние звуки только раздражают. Эти его ухмылки и вопросики с подвохом — вроде, все по-дружески, без откровенной насмешки, но ощущение паршивое.

«А Лолита с тобой живет?..» Сам же выгнал ее. А теперь изображает заботу. Молодец, папаша…

Но подумав так, одергиваю себя — я, что ли, лучше?..

Я, кстати, так и не спросил у него за Лолиту. А надо бы. Не нравятся мне эти его мутные телодвижения в нашу сторону. Если он против нас, пусть прямо об этом скажет.

«Или замолчит навсегда», всплывает неожиданно в голове, вызывая усмешку.

В квартире темно. Даже свет в прихожей выключен, только из-под двери детской тонкой полоской льется приглушенный свет ночника. Я автоматически тянусь к выключателю, но передумываю — тишина и полумрак сейчас как бальзам.

Раздевшись, прохожу сразу на кухню — очень хочется что-нибудь сожрать. Надеялся проскользнуть незамеченным, но не успеваю сделать и пары шагов к холодильнику, как слышу неласковый голос за спиной:

— Если ты решил задержаться до ночи, мог хотя бы позвонить.

Медленно разворачиваюсь. Галина Сергеевна стоит в дверном проеме с руками, скрещенными на груди, и постным выражением лица. Скорее, уставшим и разочарованным — снова, — чем разгневанным. Но от этого мне нихрена не легче.

Не отвечаю на ее выпад — не в настроении отчитываться за каждый шаг.

— Мы договорились, что сегодня я сама заберу девочек, Гордей, но это вовсе не повод…

— Я задержался на работе, — перебиваю ее, пока она не разошлась и окончательно не вынесла мне мозг. — У меня был важный разговор с партнером. Немного засиделись.

— Можно же предупредить, — для нее это не аргумент.

И ничто не аргумент.

— Девочки тебя ждали. Наташа не ложилась, пока не стала засыпать, сидя. Еле утыркала ее. Ариша вообще думала, что с тобой что-то случилось, — говорит без давления, но каждое слово как серпом по яйцам.

Коротко выдыхаю, гася поднимающееся раздражение.

— Извините. Не подумал, — признаю, чувствуя, как тяжелеет дыхание. — Спасибо, что присмотрели.

Она будто и не слышит.

— А утром ты их будешь собирать? Или снова я?

— Я соберу, — выдыхаю и машинально тру шею.

Хочется лечь. Просто лечь. И чтобы никто не трогал. Ни голосом, ни взглядом, ни интонацией.

Но она не отстает:

— Понимаю, что тебе хочется свободы. Хочется расслабиться, побыть одному. Все это понятно. Но, Гордей, ты не один. У тебя двое детей. И они маленькие. Ты должен быть ответственным. Думать не только о себе.

Я стискиваю челюсти, чтобы не нагрубить ей. Только о себе?! Это я-то думаю только о себе? Может, ей следует с этой лекцией выступать перед дочерью, а не передо мной? Я на все ее спектакли достаточно насмотрелся. Хватит.

Молча снимаюсь с места и иду к выходу, пытаясь пройти мимо нее.

Невежливо? Насрать. Если открою рот, скажу что-нибудь еще менее вежливое.

— На выходные ничего не планируй, — роняет она, когда я оказываюсь рядом. — Если погода не подведет, снова поедем на дачу. Девочкам там нравится, и у меня еще куча дел по огороду.

— На дачу?! — я резко поднимаю голову, смотрю на нее, не мигая.