Книга Развод. Больше никто мы, страница 79 – Юля Шеффер

Каждое ее слово — как игла в тело. Я физически ощущаю всю тяжесть поставленного перед ней выбора.

Остаться — это каждый день, каждую минуту наступать себе на горло, глотать обиду, глядя в лицо человеку, который предал твоего ребенка. Тем более теперь, когда Гордей вывалил на нее всю правду, с него станется и Лолиту снова в дом привести. Просто назло. Просто, чтобы показать, что он главный. И свободный.

А уехать — значит, оставить беззащитными тех, кто ей еще дороже меня… Ее любимых девочек. Пусть даже она и знает, что Гордей — не чудовище, и любит их.

От одной мысли у меня начинает кружиться голова. Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не расклеиться окончательно.

— Нет, мама, — говорю глухо, но твердо. — Остаться с ним ты не можешь.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — в тон мне отвечает она. — Но и оставить девочек с ним я тоже не могу. Я заберу их, они будут жить со мной. И мне наплевать, что твой Гордей на этот счет думает.

Я хмыкаю — Гордей будет только рад скинуть с себя этот крест. Он бы никогда и не согласился остаться с ними, если бы я не поставила ему условие: справится с дочками — подпишу развод на его условиях, нет — останется с половиной от своих пяти процентов.

Он точно не будет возражать, если я это условие отменю.

Ради девочек.

И мне тут будет намного спокойнее. Потому что терпеть то, что мои девочки с Лолитой... уже нет никаких сил.

— Да, мама. Забери их, пожалуйста.

Какое-то время она молчит. Кажется, не ожидала, что я так быстро соглашусь.

— Тогда я соберу их вещи, и мы уедем.

— Если тебе нужна помощь... - начинаю.

— Мне Ян поможет, — отсекает она коротко.

И, не дав мне сказать больше ни слова, сбрасывает звонок.

Экран телефона гаснет, оставляя меня одну в тишине номера.

Я медленно опускаю руку с телефоном, так и торча посреди комнаты, не уйдя на завтрак.

Есть я больше не хочу. Лучше отправлюсь сразу на работу.

Теперь я могу сосредоточиться только на этом. Теперь за девочек моя душа не болит.

Я могу закончить тут все и вернуться домой. Чтобы снова быть со своей семьей.

Семьей из нас троих…

— Готова?

Я вздрагиваю — не от неожиданности, а скорее от самого звучания его голоса. Низкого, бархатного, с легкой ироничной хрипотцой. От этого звука щеки мои заливаются румянцем, а кожа покрывается мелкими мурашками.

Стараясь спрятать смущение, поворачиваю голову — Князев стоит чуть поодаль сбоку, как всегда, сдержанный, собранный, непоколебимый, в безупречно сидящем темно-синем костюме без галстука. Даже для сегодняшнего дня он не сделал исключение.

В глазах прищур и что-то… неуловимое — напряжение?.. Или мне кажется?

— Да, — отвечаю я и сама удивляюсь, насколько твердо звучит мой голос.

Хотя внутри, конечно, все дрожит. Но не как желе, а как натянутая до предела струна.

— Волнуешься? — его моя твердость не обманула, и я не отрицаю:

— Немного. И хочу, чтобы все поскорее закончилось.

Он чуть заметно улыбается:

— Еще пока ничего не началось. Но ты отлично поработала, сейчас моя очередь.

Глубоко вздыхаю и смотрю перед собой:

— Да. Мы слишком долго к этому шли…

И это правда. Это был очень длинный и трудный путь. Месяцы подготовки, миллионы писем, тысячи согласований, сотни часов на телефоне, десятки ночей без сна. Я вложила в открытие столько сил, энергии, нервов, что теперь даже не представляю, каково будет — жить без этого проекта. Каждый день, каждую минуту я думала о нем. Бежала сюда по утрам, уезжала поздно вечером. Я стольким пожертвовала ради этого дня, и вот он наступил.