Книга Развод. Больше никто мы, страница 82 – Юля Шеффер

Да и не удержал бы. Моя миссия здесь выполнена.

— Поезжай в отель, я займусь билетом.

— Мне не нужно в отель, — быстро возражаю. — Я сразу отсюда поеду в аэропорт. Не хочу терять время.

— А паспорт?

— Паспорт у меня всегда с собой, — видимо, вот на такой вот «случай». — Поднимусь в кабинет за сумкой и поеду.

Я делаю шаг к выходу, но он останавливает меня.

— Марьяна, а если самолетов сегодня уже нет?

— Буду ждать в аэропорту. Или полечу с пересадкой. Я все равно не смогу ни спать, ни делать что-то, кроме как ждать, когда смогу увидеть дочь. И лучше мне быть там.

Он молча смотрит на меня еще секунду. Потом коротко кивает:

— Иди. Я вызову такси.

Идти — это неправильное слово. Я бегу.

Хватаю сумочку, в которую одним движением запихиваю зарядное, выдернутое из розетки, и мчусь обратно. Туфли на высокой шпильке нещадно жмут, хочется их снять прямо в лифте, надо было переодеть хотя бы их, но возвращаться не хочу. Мало того, что это потеря времени, так еще и плохая примета.

Обычно я в них не верю. Но не сейчас. Сейчас я не сделаю ничего, что даже косвенно может сказаться на Наташе.

Когда выскакиваю на улицу, такси у входа нет, зато стоит машина Дениса. И за рулем он сам.

Я замираю. А он просто открывает переднюю дверь:

— Садись, Марьяна. Я лучше, чем такси.

Я не спорю. Нет на это ни сил, ни времени. Ни, если честно, желания. Шагаю к дверце и сажусь. Молча.

Невозможно что-то говорить, когда в голове одно — Наташа в больнице. Моя девочка справляется с удушьем, а меня рядом нет.

От этого хочется выть.

Я вцепляюсь в телефон, начинаю судорожно открывать приложения — купить билет, посмотреть рейсы…

— У тебя уже есть билет, — бросает Князев, не поворачивая головы.

— Что?

— Секретарь купила тебе билет, — объясняет с той же ровной интонацией. — Вылет через полтора часа. Раньше не было.

Я ошеломленно смотрю на него. И вдруг понимаю, что не знаю, что сказать.

«Спасибо» — слишком мало.

Другое — глупо.

Поэтому я ничего не говорю и отворачиваюсь к окну. Хочу лишь одного — поскорее добраться до дочери. Быть рядом с ней. И не взорваться от злости на Гордея.

Как он допустил этот приступ? Ведь он прекрасно знает, что дочь — аллергик, он знает и…

Закрываю глаза, веля себе успокоиться — какой смысл сейчас себя накручивать? Я очень далеко, и мой гнев неуместен.

Прижав лоб к прохладному стеклу, машинально сжимаю и разжимаю пальцы, будто этим могу унять внутреннюю дрожь.

Князев тоже молчит. Не смотрит на меня, только на дорогу. Ведет уверенно, быстро, виртуозно просачиваясь в потоке машин. Он будто чувствует, что мне не до разговоров, и за это я ему особенно благодарна. Я не вынесу сейчас ни жалости, ни сочувствия. Ни вопросов.

Когда подъезжаем к терминалу, он плавно тормозит и разворачивается ко мне.

— Удачи, — говорит негромко. — Все будет хорошо.

Я вымученно улыбаюсь. Хорошо бы…

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Я знаю. Как знал и насчет того, что ты справилась, Марьяна.

Я киваю. И на какой-то миг мне вдруг захотелось, чтобы он поехал со мной. Чтобы так же, как сейчас, поддержал в полете. И особенно там, в больнице. И с Гордеем. Но я не имею права просить об этом.

Не после того, как он предлагал свою помощь, а я отказалась. Открыв дверь, выхожу.

Очередь на досмотр тянется медленно. Я стою, нервно теребя ремешок сумки на плече, думая о том, как это могло произойти.