Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 26 – Юля Шеффер

— А ты и не старикан, — пожимаю плечами. — Для меня. А вот что твоя зажигалка Элечка тебя старичком с кошельком не считает, я не поручусь.

Виснет тишина. Напряженная, тяжелая. Я даже слышу, как в ванной капает вода из неплотно закрытого крана. Но эту тему он решает не продолжать — скользкая слишком, — переключаясь на другую.

— Скажи честно, Ксюша, чего ты добиваешься, заговорив о разводе? — Андрей сдерживает злость, но голос его рычит, умножая все усилия на ноль. — Чтобы я покаялся? Чтобы сказал, что меня Бес попутал и поклялся, что теперь буду тебе верен? Чего?!

— Развода, Андрей, — отвечаю максимально спокойно, что на контрасте с его плохо сдерживаемыми эмоциями выглядит и звучит даже еще выигрышнее, чем могло бы. — Требуя развода, я хочу развестись. Вот такая вот корявая женская логика…

— И ты думаешь, я тебе его дам, Ксюшенька?! — фальшиво улыбается.

— Не дашь — я сама возьму, Андрей, — моя уверенность непоколебима. — Рабство давно отменили. Я хочу развод, и я его получу.

— Да что ты заладила-то? — вновь взрывается он. — Зачем нам разводиться? Ну мы уже не в том возрасте, чтобы обижаться и хлопать дверями.

— Ты минуту назад утверждал, что ты не старик, — напоминаю, изображая удивление. — А сейчас вдруг заговорил о возрасте. Реактивное старение?

— Не меняй тему, Ксюша, — обрывает меня он. — Разводиться — это бред. Ну изменил я, да, ну накажи меня как-то, проучи или ударь… Я не знаю… Но развод — это глупо и нелепо! У нас вся жизнь прожита вместе! А Алиса… Ты о ней подумала?!

Я хмыкаю.

— О, конечно. Теперь ты вдруг вспомнил про Алису.

Но он мой упрек вновь игнорирует, однако тон неожиданно сбавляет. И пытается воздействовать на меня этим фальшивым «заботливым» голосом:

— Не дури, Ксюша. Ты знаешь, что у Алисы сейчас сложный возраст и сложный характер… Ты правда хочешь осложнить все еще больше, втянув дочь в нашу ссору и, тем более, развод?

Я смотрю на него и понимаю: он непрошибаем. Он отказывается от развода не потому, что раскаивается, что пренебрег мной, моими чувствами, что потоптался по моему доверию и самооценке, а чтобы все осталось по-прежнему.

Чтобы все осталось так, как удобно ему, а на меня и мои чувства ему тупо плевать.

И на чувства Алисы, конечно, тоже.

Алисы, которая слепо любит и верит отцу…

— У нее всегда был трудный характер, независимо от возраста, — отвечаю спокойно. — И это — бонусы того, как ты ее баловал. А в наш развод она уже втянута — я все ей рассказала.

Невоструев не удивлен, он явно уже говорил с ней. Конечно, она позвонила ему сразу, как выскочила из моей машины на ближайшем светофоре. И я бы многое отдала за то, чтобы узнать, о чем они говорили. Но сомневаюсь, что кто-то из них расскажет, если я спрошу.

— И ты хочешь это усугубить?! — восклицает он. — Устроить дележку квартиры, всех вещей… Чтобы ей пришлось переезжать и лишиться своей комнаты?

— Комната останется за ней, — сухо говорю я. — Квартиру делить мы не будем. Ты просто съедешь к своей любовнице, оставив нам свою долю в квартире в качестве компенсации за моральный ущерб.

Он замирает. И через секунду — ухмыляется. Губы растягиваются, но глаза остаются холодные.

— На это даже не надейся, милая, — процедил он. — Я ничего не оставлю. Ничего своего просто так не отдам — ни квартиру, ни бизнес. Хочешь уйти? Отлично — уйдешь с голой жопой!