Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 23 – Юля Шеффер

Рассказать Ане.

Но Аня далеко, у нее сейчас свои заботы, ее эта ситуация коснется не так сильно, как Алису — она живет вместе с нами. И на ней наш развод скажется самым жутким образом.

— Привет. Ты где? — спрашиваю, принимая вызов.

— Вышла с пар. Денег мне пришли на карту, мы с Клавкой за шмотками собрались.

Я сглатываю.

— Шмотки отменяются. Жди меня. Я сейчас за тобой заеду. Надо поговорить.

Алиса ждет меня на перекрестке. Высокая, тоненькая, немного угловатая и утонувшая в своем вырвиглазном балахоне-оверсайз. Стоит, держа в руках бумажный стаканчик с кофе, а другой рукой что-то пишет в телефоне, улыбаясь, но как только замечает мою машину, тут же резко поднимает голову.

Глаза ее сужаются, губы складываются в тонкую линию — дочь демонстрирует недовольство тем, что я нарушила ее планы.

Я собираюсь разрушить не только их…

Остановившись у бордюра, нажимаю кнопку разблокировки дверей, Алиса открывает переднюю пассажирскую, но садиться не торопится. Смотрит на меня с подозрением.

— Ты какая-то… — она щурится, хмурит густые трендовые брови, — не такая.

— Садись, Алиса, — прошу негромко.

Она бросает взгляд на свои смарт-часы, но все-таки с выражением великого одолжения на юном лице залезает внутрь. Хлопает дверью.

Я сразу трогаюсь с места и отъезжаю с перекрестка, чтобы остановиться на паркинге у ближайшего магазина. Пока я не глушу мотор, мы обе не оброняем ни звука. Я и после этого не тороплюсь говорить, оттягивая момент до последнего.

Я знаю, что должна рассказать ей все, но это не так-то просто…

— Ты скажешь, что происходит? — проявляет Алиса нетерпение — Почему ты выдернула меня из тусовки с друзьями и заставляешь проводить время с тобой? Да еще молчишь всю дорогу.

Алиса делает глоток кофе.

— Я же сказала — нужно поговорить.

— И о чем же?

Сцепив пальцы на руле, смотрю вперед, чтобы не встречаться с ней взглядом. Говорить эту мерзость ей в глаза выше моих сил. Вообще говорить об этом вслух невыносимо, а с ней — особенно.

Но придется.

— О твоем отце.

Пауза. И скептицизм во взгляде, открыто говорящий: что ты можешь знать о нем то, чего не знаю я?

— И что он натворил?

Натворил. Какое мягкое слово. Я перевожу дыхание, чувствую, как колет внутри. Потому что знаю — после того, как скажу ей все, уже не будет пути назад.

Ни для кого из нас.

— Он изменяет мне.

Говорю прямо. Не ходя вокруг да около, без предисловий. Как срывают полоску с воском при депиляции.

Алиса тут же дергается, едва не опрокидывая стакан.

— Чего?! Изменяет? Папа?!

Сил и выдержки мне хватает только на то, чтобы утвердительно кивнуть. Она моргает. Несколько раз.

— Ты шутишь? — усмехается неверяще.

Я поворачиваюсь к ней.

— По-твоему, у меня сейчас лицо человека, который шутит? Или, может, я — человек, способный на подобные шутки?

Алиса переводит взгляд на меня, сжимает губы, но не отвечает. Выражение ее глаз и без того красноречиво.

— Я видела их вместе, — продолжаю я. — Только что в номере отеля. Своими глазами. И они там не фитнесом занимались…

— Кого их? — резко спрашивает.

Я медлю, но отвечаю:

— Твоего отца и эту Эльвиру.

Тишина.

Я чувствую, как напряжение в машине застывает, превращаясь в тяжелую, давящую тишину.

Алиса как-то вдруг подбирается.

— Эльвиру? — повторяет медленно.