Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 24 – Юля Шеффер

— Да, так зовут его любовницу.

Она хмурится, отводит взгляд, будто раздумывает.

— Эльвиру… фитнес-инструктора из его клуба?

Киваю и тут же замираю. Глаза мои расширяются, горло сдавливает, и все же я произношу:

— Ты знаешь ее?!

Она молчит. Смотрит перед собой, но вижу, как ее пальцы мертвой хваткой сжимают стакан. Она как будто размышляет, что-то вспоминает, взвешивает, прикидывает. Потом поворачивается и отвечает с вызовом:

— Да! Я знаю ее.

— Он… — слова застревают в горле. — Отец познакомил вас? Он…

— Да, знакомил, — отвечает дерзко, даже грубо, как будто это я изменяла ее отцу, а не он мне.

Мне чудовищно больно от такой ее реакции, но разве я, если откровенно, ожидала от нее чего-то другого?.. Разве надеялась на иную реакцию, когда там ее любимый и непогрешимый папочка, а тут всего лишь я — мать-неудачница?..

— Знакомил, но не как со своей любовницей, — добавляет уже с меньшим нажимом в голосе, как будто даже сочувствует мне. — Я же хожу иногда в клуб заниматься, и видела ее там. Но я не… — она осекается и вновь смотрит на свой стакан, который сжала в руках так сильно, что из него начинает вытекать кофе.

Я забираю стакан из ее рук, ставлю в открытый подстаканник. Она не реагирует на это мое действие. Так и остается сидеть, продолжая неподвижно глядеть на свои руки, а грудь ее судорожно вздымается. Она резко опускает взгляд, стискивает зубы, словно что-то решила.

— Нет. Я тебе не верю! Папа бы так не поступил!

— Поступил, — я сочувственно поджимаю губы, взглядом утешая ее, хотя мне самой сейчас нужно чье-нибудь утешение.

Но у Алисы я его вряд ли найду.

— Он не мог! — выкрикивает почти с ненавистью, резко вскидывая голову.

Глаза ее сверкают.

— Алиса, я…

— Ты врешь! — продолжает она отрицать и отвергать то, что услышала.

Она не желает мне верить и отворачивается от меня к окну, пряча эмоции.

И это тоже больно, но я не могу обижаться на нее. Для нее это тоже удар. Может, не меньший, чем для меня. У нее прямо сейчас рассыпается образ идеального отца, и она не готова к этому. Так же, как и я.

— Алиса, я знаю, как тебе тяжело…

— О, правда? Ты знаешь?! — ее тон становится издевательским.

Я замолкаю, и она резко оборачивается ко мне. В ее голосе злость, ярость, боль.

— Это все из-за тебя! Если он изменил, то это ты виновата! Ты никогда не относилась к нему так, как он этого заслуживает!

Я торопею и смотрю на нее, не моргая.

— Ч-что?..

— А то! Ты всю жизнь только и занимаешься тем, что донимаешь его! Не даешь спокойно вздохнуть, шагу ступить! Вечно недовольная, вечно контролируешь! Неудивительно, что он устал от тебя!

— Ты меня обвиняешь? — задыхаюсь я от этой дикой несправедливости. — Ты считаешь, что я сама виновата? Серьезно?

— Да!

Это удар. Сильный и сокрушительный. Но я не теряю самообладание и, надеюсь, достоинство.

— Алиса, твой отец изменял мне долгое время. Ты можешь верить или не верить — это факт.

— А даже если и так? — перебивает она. — Что ты сделаешь? Теперь, когда узнала — разведешься с ним и откажешься от сытой и беззаботной жизни?!

Она сверлит меня взглядом с таким выражением глаз, будто уверена, что это невозможно так же, как встретить в Москве инопланетянина.

Я тоже смотрю на нее, не веря, что она всерьез думает, что «сытая жизнь» важнее достоинства.