Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 27 – Юля Шеффер

И он выходит, хлопнув дверью. Точь-в-точь, как его дочь.

Но я не обманываю себя — этот разговор у нас точно не последний.

Впервые за много лет я просыпаюсь оттого, что в квартире слишком тихо.

Ни голосов — и Андрей, и Алиса часто с самого утра решают какие-то вопросы по телефону.

Ни шума воды — никто не моется.

Ни прочих звуков: никто не топает, не хлопает дверью ванной или спальни, не шумит феном, чайником или сигналом микроволновки — никто в семье никогда не задавался вопросом, мешают ли они мне спать, и не заморачивались тем, чтобы вести себя тише. Часто я сама вставала проводить их, помочь с завтраком, но, когда не собиралась, спать все равно не могла.

А сегодня никто не шумит просто потому, что никого нет.

Квартира пуста. Точнее, в ней только я. И абсолютная тишина давит.

Андрей после того, как хлопнул дверью, больше не появлялся и не звонил, что как бы логично и меня вполне устраивало. Его появление дома означало бы продолжение ненужного сейчас скандала. Но Алиса…

Она тоже не пришла домой и не то, что не звонила сама, но даже не отвечала на мои многочисленные звонки и сообщения, собирается ли она прийти и во сколько.

Я тянусь к телефону, включаю экран — ого. Почти десять. Долго же я спала… Но это неудивительно и вполне извинительно, учитывая, как долго не шел ко мне сон. Что тоже ничуть не странно. Страннее было бы, усни я вчера сразу крепким сном младенца.

Открыв журнал вызовов, прокручиваю его вниз. Считаю: девять, десять, одиннадцать — одиннадцать попыток дозвониться до Алисы и почти столько же сообщений в мессенджере. И лишь одно в ответ:

«Останусь ночевать у подруги. Не жди».

Не жди.

Сухо. Скупо. Пренебрежительно.

Моя дочь не считает нужным что-то объяснять мне, не считает должным даже элементарно отпроситься — спросить разрешения заночевать у подруги. Она так-то несовершеннолетняя. Но если я наеду на нее за это, услышу, что ей разрешил отец.

И опять буду плохой надоедливой матерью — душнилой. А отец хорошим и понимающим — душкой. И клевым чуваком.

Сейчас не время конфликтовать с ней, поэтому я проглотила ее неуважительное общение. Снова.

А когда ложилась спать, поймала себя на параноидальной мысли, а не Эльвира ли эта подруга...

Может, они с отцом вместе ночуют у нее?.. Вчера эта мысль заставила меня вскочить с постели. Но я старалась не поддаться ей сразу, а попыталась проанализировать, откуда она у меня возникла. Почему?

Во-первых, это безликое «у подруги» — Алиса никогда не так не пишет, всегда указывает имя: у Дашки, у Соньки, у Лизки, потому что я всех ее подруг знаю. А тут вдруг так неопределенно. Как будто не хотела, чтобы я знала, где она. А не хотела потому, что все еще обижена на меня, или потому, что мне бы не понравилось, где она, и я ей не позволила там остаться?..

Во-вторых, когда Алиса выскочила из машины, я была уверена, что она сразу кинется к отцу, и когда она долго не отвечала мне, я думала, это отец ей не разрешает. Чтобы позлить меня, показать, что, настаивая на разводе, я могу потерять дочь. И только когда я начала бомбить звонками с интервалом в минуту, пришло это сообщение про подругу.

И на несколько секунд, когда эта мысль атаковала меня, когда я поверила, что все именно так, я была буквально парализована осознанием, что они предали меня оба — и муж, и дочь. Но потом я вспомнила реакцию Алисы на мои слова об измене отца — она была шокирована и явно не знала о существовании любовницы. А то, откуда ей знакомо ее имя, она сразу объяснила, и выглядела при этом искренней и звучала логично. Нет, я верю, что для нее это такой же «сюрприз», как и для меня. И такой же неприятный.