Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 29 – Юля Шеффер

— Нос-то, проститутка, надеюсь, сломала, распластавшись у тебя в ногах?

Я равнодушно пожимаю плечами:

— Не знаю, Люд. Мне нет до нее дела. Честно.

— А я бы с удовольствием ей фэйс попортила… — не унимается она, мстительно прищурившись и выглядит так, будто и в самом деле всерьез обдумывает вариант самосуда над той, с которой мне изменил муж.

Но суть в том, что это он мне изменил, а не она. Для меня это важная деталь. Поэтому воинственное настроение подруги я не разделяю. И выразительно качаю головой.

— Не надо. Она мне никто, я видела ее два раза в жизни, и ненависти к ней не испытываю, — спокойно отвечаю я, сдвигая чашку с нетронутым кофе в сторону от себя.

Я сразу сказала, что пить его не буду. Но Людка все равно заказала две чашки — пусть будет. Ну пусть…

— Да, она не невинная овечка, — продолжаю, — раз выбрала женатого мужика, который годится ей в отцы, но лично передо мной не виновата. В любви и верности она мне не клялась, поэтому и думать обо мне не должна. Как и я о ней.

— Ну да, ну да, — недовольно бурчит Люда, несогласная с моей философией.

— Андрей мне клялся, и это он меня предал, — настаиваю я на своей правде. — А Элечка... Бог ей судья, уж не я точно.

Люда задумчиво глядит на меня, потом качает головой, как будто с восхищением:

— Ты святая, Ксюх! У тебя там нимб не пробивается?

Я невесело хмыкаю. Рога у меня пробиваются… Точнее, давно пробились.

— Ну, в принципе, да, ты права, — неожиданно соглашается она после паузы. — Хоть я и не выношу этих шалав, которые лезут в чужую семью, основная вина, все же, на твоем Невоструеве, с этим не поспоришь. И что ты — подаешь на развод?

— Конечно, Люд! — я откидываюсь в кресле. — Какие тут могут быть варианты? Развод и девичья фамилия — не хочу иметь с ним ничего общего. Тем более все равно в этом году паспорт менять. Вот и займусь.

— А какая у тебя девичья фамилия?

— Елизарова, — отвечаю и возвращаюсь к основному вопросу: — Вот поэтому я и говорю, Люд, что решала мне уже как бы и не нужен...

— А ты думаешь, твой подлец так просто тебя отпустит и все причитающееся отдаст добровольно? — с сомнением фыркает Люда.

— Не думаю, — я пожимаю плечами. — И он не скрывает этого. Он открыто заявил мне, что уйду от него с голой задницей.

Люда ахает, застыв с приоткрытым ртом.

— Вот собакин сын… — отмерев, тянет протяжно, не оставляя сомнений, что под этим эвфемизмом прячется куда более емкое ругательство.

Подруга буквально кипит от злости — щеки заливает румянец, глаза сверкают гневом, но она берет себя в руки — Невоструева рядом нет, а брызгать злостью на меня чуть более чем бессмысленно.

Я пользуюсь ее молчанием и спрашиваю то, что меня интересует:

— Ты сказала про причитающееся мне — разве решалы решают такие вопросы?

— Пфф, — она машет рукой, быстро приходя в себя. — Они как раз такие и решают. Чего только не могут — сработать и как охрана, и как коллекторы, и как менты, если надо. Специалисты широкого профиля. По крайней мере, этот Константин, о котором Таня рассказывала. В той истории с киднеппингом кого надо нашли, кого надо посадили^[1], и мужа-изменщика наказали. И тебе тем более помогут.

— Я всегда считала, что разводами адвокаты занимаются…

— Адвокаты, конечно, тоже. Но где взять-то адвоката, чтобы и хороший, и надежный?