Книга Развод по собственному желанию, страница 39 – Нелли Наивина

— Привыкание — не всегда плохо, — заметил Виктор, и в этот раз в его сухом тоне прозвучало что-то совсем не сухое.

Марина не ответила, только чуть дольше, чем обычно, задержала взгляд, прежде чем вернуться к своему чаю — теперь, впрочем, уже не такому холодному, каким казался пять минут назад.

Реабилитационный центр отмечал заключительный этап программы Виктора скромно: без фанфар, но с настойчивой требовательностью физиотерапевта Людмилы Анатольевны, которая относилась к его прогрессу как к личному проекту государственной важности.

— Сегодня без трости, — объявила она, входя в зал с видом человека, готового к бою. — Полный круг вокруг зала. Самостоятельно.

— А если я откажусь? — Виктор скрестил руки, хотя равновесие давалось ему уже заметно легче, чем месяц назад.

— Тогда я позвоню вашей помощнице и скажу, что вы саботируете реабилитацию из вредности. Она приедет и будет стоять здесь с блокнотом, пока вы не сделаете круг.

— Марина не моя помощница.

— Тем более обидно будет, если она узнает, что вы испугались одного круга по залу.

Угроза сработала эффективнее любого медицинского аргумента. Виктор поднялся, чувствуя привычное сопротивление в ноге, но уже без той острой, унизительной беспомощности, которая сопровождала первые недели после аварии. Тогда каждый шаг был переговорами с собственным телом, где тело всегда выигрывало. Сейчас переговоры шли на равных.

Марина приехала во второй половине дня, как обычно — с кофе и списком вопросов, часть из которых касалась дела, а часть — просто была предлогом. Она застала Виктора в коридоре, идущего навстречу без трости, с той сосредоточенной злостью на лице, с которой он обычно решал вопросы на совещаниях, только теперь противником была не подрядчик, а гравитация.

— Ты идёшь, — сказала она, останавливаясь. — Прямо идёшь. Без палки, без стены, без драматических пауз.

— Драматические паузы были частью терапии, — Виктор дошёл до неё и остановился, тяжело выдохнув, но с явным удовлетворением. — Людмила Анатольевна считает, что я готов к финальному этапу.

— То есть?

— То есть через две недели меня выпускают отсюда. Официально здоровым. Ну, настолько здоровым, насколько может быть человек, переживший восемь месяцев физиотерапии и открытой конфронтации с ходунками.

Марина прислонилась к стене, разглядывая его с тем выражением, которое обычно предшествовало саркастичной реплике, но на этот раз промедлила чуть дольше обычного.

— Знаешь, когда мы познакомились, ты не мог сам налить себе кофе. А сейчас стоишь передо мной и выглядишь так, будто готов управлять советом директоров прямо из этого коридора.

— Я и тогда был готов управлять советом директоров. Просто руки не слушались.

— Скромность тебе не идёт, но упорство — очень.

— Осторожно, Марина Андреевна. Ещё немного, и это прозвучит как комплимент.

— Не привыкай. У меня лимит на комплименты, и я его уже исчерпала на адвоката, который месяц назад наконец нашёл нужную статью для раздела имущества.

Они дошли до общей гостиной центра — комнаты с потрёпанными диванами и телевизором, который показывал программу про путешествия с настойчивостью, достойной лучшего применения. Виктор опустился на диван без единого стона, что само по себе было маленькой победой, и Марина отметила это с профессиональной точностью бухгалтера, фиксирующего прибыль.