Книга Развод по собственному желанию, страница 40 – Нелли Наивина

— Расскажи, как прошёл круг, — попросила она. — Хочу знать детали. Для истории.

— Прошёл. Медленно, но без посторонней помощи. Людмила Анатольевна стояла рядом с секундомером и лицом человека, который либо гордится мной, либо готовится вызвать скорую — я так и не разобрал, что именно.

— Это она так проявляет нежность. У медицинских работников своя система эмоций.

— Как у тебя со списками.

— Списки — это не система эмоций, это система контроля над хаосом. Разные вещи.

— Марина, — Виктор посмотрел на неё внимательнее, чем требовал разговор о физиотерапии, — ты уже почти два месяца приезжаешь сюда чаще, чем требует твоё юридическое дело против Стаса.

— Дело сложное. Требует постоянных консультаций.

— У тебя адвокат Пряничный, который, по твоим словам, справляется лучше любого консультанта в стране. Ты приезжаешь сюда не за консультациями.

Марина открыла рот для достойного возражения, но обнаружила, что достойного возражения не существует, а есть только неловкая правда, которую она предпочитала откладывать в дальний угол списка вместе с пунктом «разобраться с чувствами» — пункт этот висел там ещё с той самой первой встречи, когда Виктор не мог налить кофе и злился на весь мир одновременно.

— Приезжаю, потому что мне нравится смотреть, как ты злишься на ходунки, — сказала она наконец, выбрав вариант, максимально близкий к правде, но всё же обёрнутый в достаточное количество сарказма для безопасности.

— Значит, у тебя специфическое чувство юмора.

— У меня прекрасное чувство юмора. Просто твоя борьба с гравитацией входит в список моих любимых развлечений последних месяцев. Наравне с разводом.

— Приятно быть в одной категории с разводом.

— Это высокая категория, Виктор. Туда попадают только особо значимые события года.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то новое — не привычная ирония человека, вынужденного терпеть беспомощность, а спокойная уверенность человека, который снова начал чувствовать себя собой. Марина заметила эту перемену и, кажется, залюбовалась чуть дольше, чем позволял приличный разговор про физиотерапию.

— Через две недели меня выпустят, — повторил он, будто эта мысль требовала повторного проговаривания вслух, чтобы окончательно стать реальной. — Куплю нормальную квартиру, вернусь в офис хотя бы на полдня, перестану зависеть от расписания Людмилы Анатольевны.

— И перестанешь видеть меня почти каждый день.

Он посмотрел на неё внимательно, и на этот раз в разговоре не осталось места для привычной перепалки.

— Это не обязательное следствие, Марина Андреевна.

— Хорошо, — она поднялась с дивана, забирая пустой стакан от кофе, чтобы дать рукам какое-то занятие, потому что стоять просто так под этим взглядом оказалось неожиданно сложнее, чем составить план мести на двадцать пунктов. — Тогда у меня будет повод внести новый пункт в список. «Не терять из виду мужчину, который научился ходить назло гравитации и физиотерапевту».

— Звучит как отдельная глава твоего знаменитого блокнота.

— Уже записываю мысленно.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась — не по необходимости, а потому что не смогла удержаться.

— Кстати, поздравляю с кругом без трости. Это правда впечатляет.

— Спасибо, Марина Андреевна. Особенно приятно слышать это от человека, который держит эмоции в электронных таблицах.