Книга Развод по собственному желанию, страница 37 – Нелли Наивина

— А какой он человек?

— Хороший вопрос. Спроси у него, он же обычно рассказывает о себе в третьем лице, как справочник.

Виктор хмыкнул и подошел ближе к столу, где лежали её распечатки — переписка со Стасом, распечатанная и разложенная по датам, с цветными стикерами. Красный — угрозы. Жёлтый — извинения. Зелёный — попытки давить через общих знакомых.

— Это что, досье? — спросил он, беря один листок.

— Это структурированный подход к хаосу, — гордо сказала Марина. — Знаешь, сколько раз он написал моей маме за последние две недели? Три. Три раза, Виктор. Он никогда в жизни не писал моей маме, даже когда мы были женаты. А теперь у него внезапно проснулась сыновья любовь к моей семье.

— Классика, — кивнул Виктор. — Слабый противник ищет обходные пути, потому что прямой атаки не выдерживает.

— Ты сейчас говоришь как военный стратег.

— Я строил здания двадцать лет. Там та же логика: если фундамент не держит, ищи, где давить сбоку.

Марина хмыкнула, но улыбка вышла кривоватой.

— Ну и что мне делать со «сбоку»? У меня сарказм и таблица Excel. У него — целый арсенал манипуляций и, кажется, пара его коллег из отдела маркетинга, которые пишут мне в личку с предложениями «поговорить как взрослые люди».

— Взрослые люди не нанимают коллег для переговоров, — заметил Виктор. — Взрослые люди говорят сами. Дай мне его номер.

Марина замерла с кружкой на полпути ко рту.

— Что?

— Номер телефона. Дай мне.

— Виктор, ты не можешь просто... позвонить моему мужу.

— Бывшему. И почему нет?

— Потому что это странно! Потому что ты сидишь в кресле, потому что... потому что это моя война, а не твоя!

Виктор посмотрел на неё внимательно — тем самым взглядом, каким, наверное, смотрел на нерадивых подрядчиков, срывающих сроки на объекте.

— Марина. Я двадцать лет управлял людьми, которые пытались меня обойти, обмануть, продать втрое дороже гипсокартон и свалить вину на субподрядчика. Твой Стас — это не тайфун. Это протекающий кран. Просто никто ещё не показал ему, где вентиль.

— Красиво сказано. Но вентиль — это я, если ты не заметил. А я устала быть вентилем.

— Тогда будь краном, а вентиль найду я, — он не сдержал сухую усмешку. — Прости, метафора расползлась, как цемент без правильной пропорции воды. Просто дай телефон.

Марина колебалась секунду, потом со вздохом продиктовала номер.

— Только не грози ему стройматериалами. У него аллергия на прямоту.

— Именно поэтому я и позвоню.

Виктор набрал номер прямо при ней, включив громкую связь — то ли из принципа прозрачности, то ли потому что хотел, чтобы Марина видела шоу. Гудок. Второй. На третьем — щелчок.

— Алло? — голос Стаса был подозрительным, как у человека, который ждёт звонка от коллекторов.

— Стас, добрый день. Меня зовут Виктор. Я в курсе вашей ситуации с Мариной.

Пауза. Марина зажала рот ладонью, чтобы не хихикнуть от того, как резко изменился голос на том конце.

— А... а вы кто, простите? Друг? Юрист?

— Считайте меня консультантом по управлению рисками.

— Стас не понимает, о чём вы говорите, — гордо заявил Стас голосом человека, который явно понял, но решил тянуть время.

— Стас поймёт через минуту, — терпеливо ответил Виктор. — Дело в следующем: вы звонили Марине четыре раза за один вечер, писали её матери три раза за две недели и присылали коллег с предложениями «поговорить как взрослые». Это называется harassment, и в вашем регионе это уже не просто неприлично, а вполне себе статья административного, а при повторении — и уголовного характера. У меня, поверьте, достаточно знакомых юристов, чтобы оформить это красиво и быстро.