Книга Развод по собственному желанию, страница 42 – Нелли Наивина

— Значит, ты нарушаешь правила ради меня.

— Ненавижу это признавать, но да. И если ты сейчас скажешь что-то снисходительное типа «я знал», я подам жалобу в трудовую инспекцию за моральное давление.

— Я не знал, — тихо сказал Виктор. — Я надеялся.

Марина протянула руку через стол, и он взял её — неловко, потому что пальцы после аварии ещё плохо слушались, но крепко, насколько получалось.

— Ладно, — сказала она, шмыгнув носом с максимально возможным достоинством. — Значит, портфель остаётся без диверсификации. Но если ты хоть раз начнёшь командовать мной, как своими прорабами, я устрою тебе такой корпоративный переворот, что Стас на его фоне покажется невинным младенцем.

— Договорились, — усмехнулся Виктор. — А теперь, раз момент истины прошёл, может, поговорим о том, как окончательно добить твоего бывшего мужа? Я тут придумал одну юридическую тонкость.

— Вот это, — сказала Марина, вытирая глаза и улыбаясь, — самые романтичные слова, которые я слышала за последние восемь лет.

Марина отставила кружку на подлокотник и посмотрела на Виктора так, будто хотела проверить, не пошутил ли он про «привыкание не всегда плохо».

— Знаешь, — сказала она, — у меня в блокноте есть ещё один пункт, который я тебе не покажу.

— Теперь я обязан узнать, — Виктор чуть подался вперёд, насколько позволяла спина. — Секретность только повышает интерес, это базовая психология переговоров.

— Ты сейчас пытаешься договориться со мной, как с подрядчиком?

— Я пытаюсь договориться с тобой, как с человеком, который прячет от меня блокнот. Разница есть, но не принципиальная.

Марина фыркнула и всё же приоткрыла страницу, держа её на расстоянии.

— Пункт двадцать второй, — прочитала она вслух, стараясь звучать максимально деловым тоном. — «Не влюбляться в человека на ходунках с сухим юмором. Слишком удобная драматургия для романа».

Виктор помолчал секунду, и на его лице появилось что-то среднее между усмешкой и растерянностью — редкое сочетание для человека, привыкшего держать лицо на переговорах любого уровня.

— Драматургия и правда удобная, — признал он. — Но я бы предпочёл, чтобы ты составляла списки не из страха перед сюжетом, а из интереса к результату.

— Ты сейчас цитируешь мне мою же методику против меня.

— Учусь у лучших, — Виктор пожал плечами, насколько это было возможно. — Кстати, раз мы обсуждаем списки: у меня тоже есть один пункт, неофициальный.

— Ну началось. Какой?

— «Не давать советы бывшему мужу клиентки по телефону, если хочешь, чтобы она считала это невинной помощью, а не ревностью».

Марина застыла с блокнотом в руках.

— Это была ревность?

— Это было управление рисками, — сухо ответил Виктор, но уголок его рта предательски дёрнулся. — Просто риски у меня, похоже, шире, чем я планировал.

Марина медленно захлопнула блокнот и отложила его на стол, будто он вдруг стал слишком горячим.

— Знаешь, Виктор, — сказала она тише, — обычно мужчины после развода дарят мне букеты извинений от чужого имени. А ты угрожаешь моему бывшему юридическими последствиями и называешь это заботой. Это должно бы меня пугать.

— И как, пугает?

— Немного. Но в основном — раздражающе приятно.

— Тогда будем считать это прогрессом, — Виктор кивнул с деловитой серьёзностью, будто подводил итог совещания. — Следующий пункт плана — ты перестаёшь прятать блокнот от меня, а я перестаю делать вид, что звонил Стасу исключительно из принципа.