Книга Развод по собственному желанию, страница 44 – Нелли Наивина

Они углубились в детали. Виктор, привыкший руководить крупными проектами, взял на себя логистику: время выступления Стаса, расположение сцены, доступ к микрофону на случай, если понадобится вмешательство. Марина сосредоточилась на содержании — какие документы предъявить сначала, какие оставить на потом, чтобы эффект нарастал, а не выгорел за одну секунду.

— Кстати, — Виктор отложил ручку. — Ты уверена, что хочешь делать это публично? Пряничный может добиться того же результата тихо, через суд, без свидетелей и скандала.

Марина на секунду задумалась, вертя чашку кофе в руках.

— Тихо — это правильно. Но правильно и справедливо не всегда одно и то же. Стас три месяца ходил с гордо поднятой головой, рассказывая всем, какой он замечательный муж, пока изменял мне с Зайкой. Пусть хотя бы раз в жизни почувствует, каково это — стоять перед людьми и не иметь возможности спрятаться.

— Это не про справедливость, — тихо сказал Виктор. — Это про закрытие главы.

— Может быть, — Марина посмотрела на него внимательнее, чем планировала. — А ты откуда знаешь про закрытие глав? Ты же строитель, а не психолог.

— Я строю здания. Знаю, что нельзя возводить новый этаж, если фундамент треснул. Сначала — исправить трещину. Потом — строить.

Они замолчали, и в этой паузе было что-то, что выходило за рамки обычного делового разговора о разоблачении неверного мужа. Марина отвела взгляд первой, спрятавшись за очередным глотком кофе.

— Ладно, архитектор чужих судеб, — сказала она, стараясь вернуть разговору лёгкость. — Раз ты так разбираешься в фундаментах, помоги мне с текстом для журналиста. Нужно, чтобы факты звучали убедительно, а не как крик оскорблённой жены.

— Оскорблённая жена звучит убедительно уже сама по себе, — заметил Виктор. — Но соглашусь, сухие факты сильнее эмоций в такой ситуации. Диктуй, что у нас есть.

Марина зачитала список: скрытые доходы от подработки, о которой не знала налоговая, странные переводы на счёт, зарегистрированный на имя матери Стаса, и переписка с Виолеттой, где он обещал ей должность в компании, которую, по документам, не имел права раздавать.

— Это не просто измена, — Виктор нахмурился, изучая распечатки. — Это использование служебного положения. Такое, Марина, тянет не только на скандал в СМИ, но и на вопросы от налоговой службы.

— Именно об этом я и мечтала последние две недели, — она мечтательно улыбнулась. — Не о скандале. О вопросах от налоговой.

— Ты пугающе последовательна в своей мести.

— Последовательность — моя профессия.

Виктор рассмеялся, впервые за вечер расслабленно, не пытаясь удержать деловой тон.

— Хорошо. У нас есть документы, есть журналист, есть площадка. Осталось решить последнюю деталь — кто произнесёт первую фразу, когда всё начнётся.

— Я, — Марина не колебалась ни секунды. — Это моя история. Я хочу сама поставить точку.

— А если он попытается всё отрицать на месте?

— Тогда точку поставлю не я, а документы у тебя в руках. Ты появишься ровно в тот момент, когда он решит, что справился с ситуацией.

— Драматургия, — оценил Виктор. — Впечатляет. Ты, случайно, не рассматривала карьеру режиссёра вместо финансов?

— Я рассматриваю карьеру женщины, которая наконец получит своё. Режиссура — это побочный эффект.

Они проработали план до позднего вечера, обсуждая каждую деталь, каждую фразу, каждую возможную реакцию Стаса и способы её нейтрализовать. К концу разговора список пунктов вырос до двадцати девяти, включая новый, добавленный Виктором: «Не дать Стасу договорить речь до конца — это единственное, чего он ещё не потерял, и лишать его этого нужно вовремя».