Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 97 – Джо Томас

— И за Джесс, – подхватываю я. – Если можно загадать желание, я попрошу только одного – чтобы она скорее поправилась и вернулась домой.

— За наше сообщество, – добавляет Лью. – За осознание того, что по-настоящему важно.

Мы чокаемся. Папа уходит вместе с Мифанви и говорит, что вернется утром. Я смотрю, как они идут по полю, освещенному мерцающими огоньками, а потом закрываю дверь, и поворачиваюсь к Лью, и делаю то, что хотела сделать, кажется, очень-очень давно. Я подаюсь к нему, он склоняется ко мне, и я чувствую его губы, сначала мягкие, а потом все более настойчивые, и веду его вверх по лестнице, к моей большой латунной кровати, и мы падаем на толстое пуховое одеяло.

А потом, когда я лежу в его объятиях, глядя на падающий снег, я понимаю, что надежда всегда с нами. Нужно просто ее не терять.

День Рождества – тихий и хмурый, потому что все мы ждем новостей от ветеринара. Мы с Лью осматриваем овец.

— Одна из них меня немного беспокоит, – говорю я. – Думаю, я отведу ее в сарай, понаблюдаю за ней.

— Хорошо.

— Пойдем за грузовиком для скота. Я перевезу ее туда.

Лью идет за ключами от машины, и мы направляемся на скотный рынок. Ворота закрыты, и я их открываю. О вчерашнем фестивале напоминает лишь грузовик для скота, увешанный гирляндами, мангал, который вчера был слишком горячим, чтобы его убирать, да кусок мишуры, свисающий с громкоговорителя. Мусорные баки пусты, украшения убраны. Все как всегда, лишь земля покрыта снегом. Я думаю о том, каким могло бы быть это место, если бы нам удалось заплатить за аренду. Но этой мечте не суждено сбыться. Что ж, есть проблемы и поважнее. Есть жизнь здесь и сейчас. А сейчас Джесс готовят к операции.

Я забираюсь в кабину грузовика, включаю радио, и звучит рождественская песня «В зимний день суровый»… Слезы наворачиваются мне на глаза. «Будь я пастухом, я агнца бы принес»…

Мы покидаем скотный рынок, запираем ворота и едем домой. Я подъезжаю к коттеджу, где остановилась Дебора, агент по недвижимости. В доме темно. Ни огней, ни собак, ни праздничного настроения.

— Похоже, Рождество наступило не для всех, – говорю я Лью.

— Конечно, не у всех оно было полно таких приключений, – отвечает он и целует меня.

Больше всего мне хочется вновь забраться с ним в постель, под пуховое одеяло. Но я сажусь обратно в кабину и еду за овцой, которая, кажется, плохо себя чувствует. Мы затаскиваем ее в кузов грузовика и отвозим в сарай. Там я делаю для нее загон, кладу солому, наливаю побольше воды.

— Скоро мы тебя навестим, – обещаю я, и мы отправляемся к фермерскому дому. Трактор во дворе, папа и Мифанви на кухне.

— Счастливого Рождества, милая! – говорит папа. – Хотя оно не будет счастливым, пока мы не услышим новости от Оуэна о Джесс.

Как всегда, он выражает в точности то, что я чувствую.

— Счастливого Рождества, папа, – отвечаю я и радуюсь, что вновь рядом с ним, на ферме. – Зачем я, черт возьми, вообще отсюда уехала? Что такое я мечтала найти в Сиэтле, чего нет здесь?

— Рождественскую елку! – Папа смеется.

— Да, кстати… – Лью выбегает за дверь и возвращается с чем-то маленьким и бесформенным в руке. Мы все хохочем.

— Где ты взял эту прелесть?

— На заправке. Вчера она была открыта целых два часа на тот случай, если кому-то что-то понадобится в последнюю минуту. И, конечно, это что-то понадобилось мне. Заправка как раз закрывалась. Остался только он.