Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 62 – Джо Томас

Я уже собираюсь выскользнуть за дверь и отвезти папу домой, но тут меня останавливает Эви.

— Джем, я могу остаться на ферме, присмотреть за твоим папой, – тихо говорит она.

— Нечего за мной присматривать! – рычит папа и тут же спотыкается. Эви успевает подхватить его под локоть.

— Пожалуйста, – просит она. – Мне самой это нужно. Так не хочется возвращаться в пустой дом. – Она улыбается, и он тоже. – Мы отлично повеселимся. Можете научить меня играть в карты. Или я научу вас вязать!

— Ну может быть… – задумчиво тянет папа. – Может быть…

— И не забывай, что я тоже рядом, старый ты болван! – говорит Мифанви.

— Угу, рядом. Всего лишь через парочку полей. Совсем немного проехать на тракторе.

Оба хохочут. Для папы это важный шаг – научиться принимать помощь.

Очень большой и очень серьезный шаг.

Вернувшись домой, я стелю Эви в комнате, где ночевал Лью, – с видом на дедушкино поле. Взбиваю большие подушки, кладу грелки в кровати, надеясь, что они сохранят тепло до того момента, когда папа и Эви лягут спать. Вряд ли они засидятся допоздна. Папа выглядит уставшим. Счастливым, но уставшим.

Потом я включаю фары и на квадроцикле еду проверять овец. Ночь темная, небо – как огромное одеяло. Я загоняю в дом собак, глажу их, обещаю, что утром вернусь. Слышу, как папа учит Эви правилам игры в семерки, и с улыбкой говорю им, чтобы они пораньше ложились. А потом еду в кафе.

* * *

— Пароль? – спрашивает Лью, и я закатываю глаза.

— Это я. Джем.

— Знаю, – говорит он. – Пароль?

— Я не должна говорить пароль. Я сама его придумала.

— Тогда ты тем более должна его знать.

— Я… – Мне хочется возразить, но я сдаюсь и смиренно отвечаю: – Двадцать четыре дня до Рождества.

— Не слышу праздничного настроения!

— Двадцать четыре дня до Рождества! – повторяю я громче. Дверь наконец распахивается, и мы оба смеемся.

— Отлично!

Я захожу в кафе. Нет никого – только мы с Лью, и мне становится очень не по себе.

Мэй принесла надувной матрас и два спальных мешка. Один с Баззом Лайтером и Вуди из «Истории игрушек», другой с медвежонком Паддингтоном.

— На твой выбор, – указывает Лью. – Я согласен на любой.

Я обращаю внимание, что сегодня он далеко не такой нарядный, как в прошлый раз, – обычная толстовка и спортивные штаны.

— Туалет тоже в твоем распоряжении.

Он поставил свечи в качестве прикроватных светильников, свернул полотенца и уложил посередине матраса, как валики.

— Отличная работа! – одобряю я.

— Чтобы ты не думала, будто можешь мной воспользоваться, – уточняет он, и я вновь взрываюсь смехом. – Кстати, твой папа одолжил мне вот это. – Он демонстрирует мне розовую шляпу. Я так и не вспомнила, бабушкина она, мамина или вообще грелка для чайника.

— Ну, давай-ка спать, – говорю я. – Будем надеяться, что завтра нам удастся привлечь достаточно людей, чтобы мы смогли договориться с владельцами не закрывать кафе.

Я иду в туалет, переодеваюсь в спортивные штаны и толстовку и тихонько возвращаюсь. Вижу очертания фигуры Лью на краю матраса, ближе к двери. Забираюсь в спальный мешок, на котором, как мне кажется, изображен Паддингтон, и ложусь на спину, слушаю шуршание дождя за окном и понимаю, что сегодня не сомкну глаз.

— Вот, значит, как, – нарушает тишину Лью. – Ты уволилась. Твой отец мне сообщил. Можешь не рассказывать, если не хочешь.