Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 64 – Джо Томас

— И меня тоже, – вторит Лью. Значит, он тоже не спал и тоже чувствовал, как соприкоснулись наши пальцы.

— Я отлично выспалась. Это Паддингтон помог. – Я провожу рукой по всклокоченным волосам младшего сына Мэй, беру очки со стула, который служит прикроватной тумбочкой, и касаюсь погасшей свечи, напоминающей о нашем тихом разговоре в темноте прошлой ночью. Я надеваю очки, и все становится ясно. Холодно, но, к счастью, огонь еще тлеет в камине.

— Я принесу дров, – предлагает Лью, выбираясь из спального мешка. Сейчас он куда более расслаблен, чем в день нашего знакомства, когда он, шикарно одетый, пришел поговорить с папой. Я наблюдаю, как он идет к двери и возвращается с охапкой дров и ведром угля… Сегодня утром я вижу его совсем в другом свете. Лью снова улыбается мне, как будто всем доволен, и я не могу не улыбнуться в ответ, вспоминая прикосновение его мизинца к моему. Это волнует меня и вместе с тем пугает. Только этого мне сейчас и не хватало – влюбиться в Лью Гриффитса!

С другой стороны, раз уж я решилась жить настоящим, может быть, мне стоит решиться и радоваться всему тому, что оно приносит.

— Только поглядите, кого я нашел. – Лью заходит в кафе, а вслед за ним – Мифанви, папа и Эви.

— Я принесла еще валлийских лепешек, – сообщает Мифанви. Она держит папу под локоть, и я не знаю, кто из них кого поддерживает. Как бы то ни было, смотреть на них приятно. – Подумала, они поднимут вам настроение. И немного домашнего бекона. Кстати, за дверью снова очередь…

— А я нашел в морозильнике немного каула, – говорит папа и улыбается при виде пластиковой баночки с каулом, которую демонстрирует всем Лью.

Мэй чуть приоткрывает дверь, ахает, тут же закрывает и поворачивается к нам.

— Там столько народу! Настоящая длиннющая очередь!

Мы все идем к двери, и она вновь ее приоткрывает.

— И что нам делать?

— Ну, – говорю я, – раз уж они пришли за домашней едой и теплой компанией…

— Видимо, им полюбился твой каул, – замечает Лью. – И печеная картошка Мэй.

— И валлийские лепешки Мифанви, – добавляет Эви.

— Чашка чаю и валлийская лепешка никогда не помешают! – Папа улыбается Мифанви. Я замечаю, что они чаще обмениваются улыбками, чем ехидными замечаниями.

— Как только я проснулась, я зашла проведать его, и он настоял, что хочет прийти сюда, – говорит Эви. – Но обещал, что будет тихо сидеть в кресле.

Я целую папу в щеку.

— Тогда скорее садись у камина. Я заварю тебе чаю.

— И валлийскую лепешку, пожалуйста! – командует он.

Я слушаю, как закипает чайник и переговаривается толпа на улице.

— Итак, что мы будем делать? – спрашивает Мэй.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Обслуживать клиентов? Работаем только навынос, только через заднюю дверь. И пусть обязательно сообщают пароль. Двадцать три дня до Рождества!

Мы работаем так увлеченно, что понемногу начинаем ощущать праздничное настроение, вынося через заднюю дверь одну печеную картофелину за другой. А еще есть каул в кружках и бутерброды с беконом на знаменитом хлебе от Мифанви. Даже Тум Бах решает составить нам компанию.

— Выложи все это в соцсетях, Джем, милая, – просит он. – Пусть эти мерзавцы увидят, какая тут очередь. Дай им понять, что кафе никуда не денется! И обязательно расскажи о хлебе и валлийских лепешках.