Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 57 – Джо Томас

— Я не могу сидеть и ждать, пока ты все испортишь, Джем, – продолжает он таким тоном, будто говорит с ребенком. – Возвращайся на ферму, собирай вещи, и мы поедем. За твоим отцом присматривает медсестра.

Я думаю об Эви, которая находит утешение в вязании, потому что оно позволяет ей жить настоящим. Я была так занята планированием следующих шагов по карьерной лестнице, что не помню, когда в последний раз жила здесь и сейчас. Планирование рождественских вечеринок начинается с января! Больше! Лучше! Прибыльнее! Мне вдруг вспоминается хлеб на закваске, который я в детстве ела на завтрак. Овощная грядка, где давно уже ничего не растет, которая когда-то была папиной гордостью. А куры! Разве не здорово было, когда я была маленькой и на ферме жило столько кур?

— Он продаст этот клочок земли и получит немного денег. Ты выполнила свою часть работы. Ты, как всегда, превзошла все ожидания. Теперь вложи силы в новую работу. Ты сможешь, детка!

Я слушаю его и думаю о том, что действительно превзошла все ожидания. Я хотела сделать все возможное, чтобы папа мной гордился. И вряд ли он когда-нибудь гордился мной больше, чем сейчас.

Но, может быть, Мэтью прав. Я выполнила свою часть работы. Папу вполне устроит, если за ним будет присматривать Эви. И хотя мы не хотим продавать поле под солнечные батареи, на данный момент это единственный вариант.

— Я все понимаю, – говорю я спокойно.

— У тебя впереди блестящая карьера. У нас прекрасное совместное будущее. Ты знаешь, я планирую на Рождество сделать тебе предложение. Нас ждет большое приключение в Америке, ты возглавишь отель, я продолжу заниматься менеджментом. Я и ты – команда мечты! – восклицает он так восторженно, что я сразу же понимаю: он переключился на другой режим. Режим гостеприимства. Это лишь маска, чтобы клиентам было спокойнее и радостнее… расставаться с деньгами. Его восторг – ненастоящий. Это часть образа, часть фальшивого мира. А люди, которые окружают меня сейчас, – настоящие.

Я пытаюсь думать о том, что он говорит. Я пытаюсь думать о том, как папа рассказывал людям о моей работе. Но все мои мысли – о курах и овцах. Если я уеду с Мэтью, где будут рождаться ягнята? Не в поле, не в хлеву…

— И убери эти посты. Ты же обещала. Они нам только во вред.

Логика покидает меня. Я делаю глубокий вдох и собираю мысли, которые мечутся в голове.

— Я не ребенок, Мэтью. Я не какой-нибудь юный инфлюэнсер. Мне почти сорок, и я осознала, что все эти годы шла по неверному пути, карабкалась не на ту гору.

Он снова цокает языком и вздыхает. Опять этот звук!

— Тебе не стыдно, Джем?

И вот пожалуйста – я в бешенстве! Туман, алый, как рассвет над дедушкиным полем, опускается перед моими глазами.

— Стыдно? Бороться за права фермеров? – Меня уже не остановить. – За то, чтобы люди знали, откуда берется еда, и поддерживали тех, кто ее производит? Таких, как мой отец и его родители? Таких, как сотрудники кафе, работающие по контракту с нулевым количеством рабочих часов и безо всякой стабильности? Почему в других странах это понимают, а в нашей – нет? Вот за что нам должно быть стыдно!

На миг на другом конце провода повисает тишина. Наконец Мэтью произносит:

— Они еще оставляют тебе шанс все исправить, Джем.

Я обвожу глазами людей в кафе.