Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 25 – Джо Томас

— Вы не думали о том, чтобы переехать сюда насовсем?

— Нет, – отвечаю я, чувствуя, как во мне бурлят эмоции. – Не думала. У меня работа, другая жизнь. Этого никогда не было в моих планах.

Мы идем бок о бок по каменистой подъездной дорожке, под ногами хрустит трава, растущая по краям. Мои розовые резиновые сапоги растрескались оттого, что слишком долго лежали на веранде.

— А вас что привело на ферму «Остролист»? – спрашиваю я, жадно вдыхая свежий воздух и чувствуя, как краснеют щеки. Здесь все так не похоже на мою жизнь – на работе я вообще не вижу дневного света. Я сижу в помещении, хорошо отапливаемом или хорошо кондиционируемом, с чашкой кофе в одной руке и айпадом в другой.

А здесь я просто наслаждаюсь моментом. Над нами пролетает малиновка, ее красная грудка – яркое пятно на фоне белой травы и ежевики в тумане. Я как будто на рождественской открытке. Мне хотелось бы приезжать сюда чаще, и я понимаю это лишь теперь, когда папа заболел. Я помню, как я себя чувствовала, когда по его настоянию уехала, чтобы посмотреть мир. Мне не хватало всего этого, но я думала: если сумею высоко продвинуться по карьерной лестнице, папа будет мной гордиться.

— Дедушка говорил мне: если заскучаешь по дому, взгляни в ночное небо и представь, что мы с папой и бабушкой смотрим на те же звезды. Найди самую яркую и знай, что мы любуемся ею все вместе.

— Это вас успокаивало?

— Очень. Сначала мне было так тяжело находиться вдали от дома. Терпеть не могла далеко уезжать.

— А я терпеть не мог школу. – Лью вздыхает. – Бросил, как только смог. Меня всему научила улица и поле для регби. И я далеко продвинулся.

Я вижу покосившийся столб, направляюсь к нему и выпрямляю. Лью подходит и поддерживает его.

— Уверены? – спрашиваю я.

— Да. Все отлично, не бойтесь! – Лью упирается плечом в столб, и я несколько раз ударяю по нему молотком, чтобы убедиться, что он прочно и ровно вбит. Надеюсь, Берти и Гарриет теперь отсюда не выберутся. – Значит, ваш отец хотел, чтобы вы отсюда уехали?

Я стучу по столбу молотком еще раз – на всякий случай.

— Ага. Он не знал места прекраснее, чем наша ферма. Но для мамы она стала тюрьмой. Ей отчаянно хотелось выбраться. И она нашла свой путь. Папа не желал, чтобы я тоже чувствовала себя в ловушке.

Мы идем дальше.

— С этим я тоже помогу, – говорит он, когда я берусь за следующий расшатанный столб. – Я хорошо себя чувствую. Тем более на свежем воздухе.

— Вы выросли не на ферме? – интересуюсь я, пока он держит столб, а я вбиваю его в твердую землю, отчего у меня болят руки. – Это будет получше тренировки в спортзале! – Я с шумом выдыхаю клубы горячего воздуха. Лью проверяет, надежно ли вбит столб, и довольно кивает.

— Нет, не на ферме. Как я уже сказал, с юности я увлекался регби. Меня заметили и подписали со мной контракт. Я сделал неплохую карьеру. Даже пару раз выступал за сборную страны.

— А, значит, вот где я вас видела. И вот почему вас узнал врач! Папа обожает смотреть регби по телевизору. Никогда не пропустит матча. Раньше ходил в паб и смотрел там, теперь дома.

Мы проходим еще немного. Дэви жует ледяные хрустящие листья. День становится еще холоднее.

— Вы еще играете? Или решили, что работа фермера подходит вам больше?

Он качает головой.

— Нет, я больше не играю. Травма.