Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 22 – Джо Томас

* * *

— Осторожно, – говорю я Фионе и Дэви – папа напомнил мне имя щенка.

— Как хорошо быть дома, – радуется папа, садясь у камина.

— Это уж точно, – отвечаю я совершенно искренне и бегу наверх за простынями и наволочками, чтобы постелить их в комнате для гостей, откуда открывается вид на дедушкино поле.

Я не думаю о расписаниях, графиках работы персонала и поставщиках. Я просто чувствую себя счастливой. Чувствую себя дома.

Следующим утром я встаю рано. Наступил хмурый, мрачный понедельник, но зато в доме тепло. Мэтью написал мне, что благополучно добрался до дома. Я представляю его в нашей квартире в центре Кардиффа, с регулируемым отоплением и кофемашиной.

А здесь все совсем не так: ваш комфорт зависит от того, у плиты вы стоите или у входной двери, где сквозняк проникает сквозь раму, если штора не задернута как следует.

Я кормлю собак и выхожу на улицу, включив налобный фонарь, чтобы проверить овец и положить сено в кормушки. Решаю взять старый квадроцикл. Беру ведро с овечьим кормом – понятия не имею, кто вынашивает ягнят и нуждается в дополнительном питании. Я возвращаюсь к естественному ритму фермерской жизни, вдали от планирования январских свадебных и рождественских вечеринок.

Фиона запрыгивает на сиденье старого квадроцикла, как будто для нее абсолютно естественно, что его веду я.

Я нахожу инструменты, необходимые для ремонта ворот, и кладу в кофр квадроцикла. С петлями я, может быть, и справлюсь, а вот повесить створки обратно будет уже не так легко. Еще нужно сделать табличку, которая будет предупреждать людей о необходимости держать собак на поводках и не сходить с тротуара. Скажем, «Уважайте наших животных».

Я потратила много сил на то, чтобы разобраться с петлями. Это тяжелая и неприятная работа, которой я давно не занималась.

* * *

К тому времени, как я возвращаюсь в фермерский дом, я вся вымокла и у меня болит все тело. Я и забыла, как бывает трудно и холодно, когда остаешься один на один с животными в темноте, освещаемой лишь светом налобного фонаря.

Фиона и Дэви идут к печке, а Долли, джек-рассел-терьер, отказывается делить с кем-то личное пространство и уходить с теплой лежанки.

Снимая резиновые сапоги, я вижу на скамейке у крыльца кухонное полотенце, в которое завернута буханка хлеба. Рядом стоит маленькая баночка с этикеткой «закваска». Думаю, все это принесла Мифанви, пока я занималась воротами. Еще там стоит жестяная коробка – видимо, в нем теплые валлийские лепешки. Я вдыхаю запах хлеба, чувствую, как он меня бодрит. Задвигаю ботинки под скамейку и иду на кухню.

Хлеб пахнет восхитительно. Я нарезаю его, поджариваю на плите до золотисто-коричневого цвета, завариваю чай в большом чайнике, намазываю масло на тосты и отношу их папе в постель. Он выглядит бледным и слабым. Я ставлю завтрак на прикроватный столик и сажусь на кровать рядом с ним.

— Ух ты, здорово, – говорит он, пытаясь подняться. Я помогаю ему сесть, взбиваю подушки. – Кажется, я проспал. Совсем на меня не похоже. Надо вставать и кормить овец.

Я кладу руку ему на плечо.

— Все в порядке, папа. Я все сделала. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, – отвечает он своим обычным жизнерадостным тоном. – Подумаешь, небольшая неприятность. Тебе пора домой. Не надо за мной присматривать. Я справлюсь.