Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 76 – Лина Мак

Ударом ноги выбиваю оружие. Оно скользит по белому мрамору и останавливается возле тяжёлого ботинка одного из охранников Стальнова.

Охрана отработала слаженно. Людей Глебниковых уже положили лицом в пол. Оружие собрали. Проходы перекрыли. Никто больше даже не пытается дёрнуться. Но мне на них плевать.

Передо мной только Мамонтов. Тварь, которая должна была защищать собственную дочь. Но вместо этого он сделал из неё оружие.

Продали одну. Сломал вторую. Убил их мать. А сейчас смотрит так, будто всё ещё считает себя хозяином положения.

— Это ты, — выдыхаю я и хватаю его за ворот рубашки.

— Убери от меня руки, щенок, — его голос срывается, хотя в глазах ещё плещется уверенность, что я ему ничего не сделаю.

Но я не Стальнов, и даже не Чернобор. Я не разговаривать сюда пришёл. Улыбка сама растягивает губы. Только ничего весёлого в ней нет.

— Ты сейчас пожалеешь, что не сдох до нашего приезда, — ровно произнося каждое слово и первым ударом ломаю ему нос.

Голова Мамонтова дёргается назад. На губах появляется кровь, но он не падает. Только смотрит на меня с той же ненавистью, с которой до этого смотрел на Яну.

И это бесит ещё сильнее. Второй удар приходится в живот. Он сгибается, задыхаясь. Я подхватываю его за шею и подтаскиваю к столу, что стоит у стены, впечатывая лицом в край стола.

— Это за её мать, — четко и с расстановкой, и снова поднимаю, чтобы опять выпустить то, что копилось всю эту неделю.

— За Аню, — и снова удар.

— За школу, куда ты отправил шестнадцатилетнюю девчонку, — ещё один удар.

Он пытается что-то сказать, но вместо слов изо рта вырывается хрип.

— И это за каждый раз, когда она решила, что не заслуживает, чтобы её защищали.

Бью снова. Мамонтов валится на колени, а я не чувствую ничего. Ни боли в рёбрах. Ни жара в боку. Ни того, что одежда становится мокрой. Только ярость.

— Туман, хватит! — голос Чернобора бьёт по комнате не хуже выстрела. — Он нам живым нужен!

— Мне — нет. — Хватаю Мамонтова за волосы и заставляю поднять голову. — Посмотри на меня, сука.

Его взгляд расфокусирован, но он всё же смотрит.

— Она больше не твоя дочь, — произношу медленно, чтобы он понял каждое слово. — У тебя нет дочери. Нет внука. Нет семьи. Ты сам всё уничтожил. А теперь я уничтожу тебя.

— Марат!

Север снова врезается в меня сбоку и оттаскивает от Мамонтова. На этот раз к нему присоединяются ещё двое охранников. Я дёргаюсь.

Первого сбрасываю. Второму едва не заезжаю локтем в челюсть, но Север успевает перехватить руку.

— Приди в себя! — рычит он мне в лицо. — Посмотри на Яну!

— Отпусти Север, — выдыхаю с рыком другу в лицо.

— Сначала посмотри на неё!

Я пытаюсь вырваться и всё же поворачиваю голову. Скиф стоит возле окна с мобильным у уха.

— Хмурый, внутрь! — отрывисто произносит он. — Девчонка ранена. Машину к центральному входу. Быстро!

Я не сразу понимаю смысл слов. Не потому что не осознаю их, а потому что не хочу понимать.

Но взгляд уже сам находит Яну. Она уже лежит на белом мраморном полу возле опрокинутого стула. Хотя я сажал её на стул.

Но Яна уже на боку. Одна рука прижата к животу, вторая лежит рядом. Пальцы едва заметно дрожат.

Она в сознании, смотрит на меня, но её лицо становится всё бледнее. Слишком быстро. В комнате будто выключают звук.