Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 74 – Лина Мак

Не останавливает, но в её голосе слышна мольба. Она чувствует, что происходит вокруг. А вот мамонтов усмехается.

— Я ведь всегда знал, что ты закончишь шлюхой, — он снова возвращается взгляд на Яну.

Она не реагирует внешне, но её пальцы на моей руке становятся ледяными.

— Артём, — голос Стальнова звучит негромко, — ты сейчас переходишь черту.

— Какую черту, Дан? — Мамонтов откидывается в кресле. — Мы собрались из-за моей дочери. Позвольте отцу сказать правду.

— Ты ей не отец, — неожиданно произносит Скиф.

Мамонтов смотрит на него пренебрежительно.

— Не лезь в разговор взрослых.

Скиф делает всего полшага. Но этого хватает, чтобы охрана Глебниковых напряглась.

— Когда разговаривали взрослые, я и вёл себя соответствующе, — произносит Скиф лениво, — а дерьму разрешено только плавать и держать подальше.

Дан едва заметно улыбается. Чернобор медленно проводит большим пальцем по набалдашнику трости. А Мамонтов снова смотрит на Яну.

— Ты всё же пошла туда, куда не должна была, — продолжает он. — Впрочем, чего ещё ждать? Твоя мать тоже считала, что может выбирать.

Яна перестаёт дышать. Я чувствую. Будто всё её тело на мгновение выключается.

— Не смей говорить о ней, — произносит она едва слышно.

— Почему? — в голосе Мамонтова появляется удовольствие. — Потому что ты до сих пор веришь в сказку, которую придумала себе?

— Закрой рот, — говорит Яна.

Но Мамонтов не слышит. Или именно этого ждал.

— Ваша мать была слабой. Постоянно пыталась защитить вас от мира, которого не понимала. Особенно тебя. Просила не отправлять в школу. Умоляла оставить дома.

Что-то в лице Яны меняется. Впервые за всё время. Не ломается. Трескается. Совсем немного. Но я вижу.

— Ты сказал, она сбежала, — шепчет она.

— Я соврал, — отвечает Мамонтов с той улыбкой, после которой понимаешь, что последует дерьмо. Настоящее.

В комнате становится нечем дышать.

— Артём, — предупреждает Глебников-старший, и впервые в его голосе появляется напряжение.

— Что? — Мамонтов даже не смотрит на него. — Сегодня все хотят правду. Пусть получат.

Яна медленно поднимается со стула. А я держу ладонь на её плече, но не давлю.

— Где моя мать? — спрашивает она.

Артём смотрит на неё снизу вверх.

— Там же, где твоя сестрёнка, — голос Мамонтова наполнен превосходством. — Где оказываются все слабые бабы, решившие, что могут пойти против меня.

Я чувствую, как внутри поднимается тьма. Густая, холодная. Та, которую я неделю удерживал на цепи, потому что рядом была Яна.

— Это ты, — и Яна сейчас не спрашивает, а от её голоса у меня по спине проходит ледяная волна. — Мать не уехала. Это ты её убил.

— Да, — спокойно отвечает он. — И никогда об этом не жалел.

— Да, — спокойно отвечает он. — И никогда об этом не жалел.

Щелчок звучит слишком громко. Кто-то снял оружие с предохранителя. И сразу несколько человек двигаются.

Охрана с обеих сторон поднимает стволы. Я успеваю заметить только ледяной взгляд Севера и как шевелятся его губы, но не могу разобрать ничего.

Чернобор встаёт, и трость неожиданно оказывается направленной на Алекса Глебникова.

Стальнов-старший же остаётся в кресле. Только его взгляд превращается в пламя.

А я смотрю на Яну. Её лицо совершенно спокойное. Слишком. Но в правой руке ствол. Я снова пропустил момент, когда она успела его достать. Но дуло направлено в лоб Артёма Мамонтова.