Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 71 – Лина Мак

Но я вижу, как она смотрит на меня, когда думает, что не замечаю. Чувствую, как среди ночи придвигается ближе. Как проверяет моё дыхание. Как её пальцы осторожно касаются повязки на рёбрах.

Она уже моя. Не как вещь. Не как территория. Хмурый вместе с Севером смогли вбить это в мою голову. Даже если я продолжаю говорить иначе.

Моя — потому что сама осталась рядом. Потому что могла уйти и не ушла. Потому что, когда в мотеле нас прижали огнём, не воспользовалась выходом через ванную, а вернулась ко мне.

Потому что тогда, за перевёрнутой кроватью, прижалась спиной к моей и спокойно спросила:

— Левый на тебе?

— На мне.

— Тогда правого беру я.

Вот и всё. Лучше любой клятвы. Телефон в моей руке снова вибрирует. На экране всего одно сообщение от Севера:

«Заходите. Чисто. Пока».

Последнее слово мне не нравится.

И я слишком хорошо знаю Тимура, чтобы понять: написал он его не просто так.

— Пора, — говорю я.

Яна мгновенно забывает про ЗАГС. Лицо становится непроницаемым. Плечи расправляются. Взгляд холодеет.

Не женщина. Оружие. И меня накрывает такой яростью, что боль в рёбрах отступает. Я люто ненавижу Артёма Мамонтова. Не только за заказ на собственную дочь.

Не за то, что он продал одну дочь Глебниковым, а вторую попытался уничтожить.

Я ненавижу его за то, что он сделал из собственного ребёнка оружие.

Яна входит в дом, где выросла, не как дочь. Как боец на вражескую территорию. И всё повторяется по обычному сценарию.

Сначала оценивает камеру над дверью. Потом узкий коридор. Две двери справа, лестницу слева, окно в конце и положение охранника.

Три выхода. Два предмета вместо оружия. Слабые места каждого, кто находится рядом. Хмурый был прав. Она всегда начинает с пространства. Кладу ладонь ей на поясницу.

Яна бросает быстрый взгляд, но не отстраняется.

— Я рядом, — произношу тихо.

— Я заметила. Ты занимаешь слишком много места.

— Тебе это и нравится.

— Меня это бесит, — фыркает она, а я тихо наслаждаюсь тем, что она немного, но расслабляется рядом со мной.

— Это почти одно и то же, ведьмочка, — отвечаю так, чтобы слышала только она.

— Только в твоём больном сознании.

Охранник отца Яны открывает внутреннюю дверь. Лицо у мужика серое, взгляд напряжённый.

Узнал меня. Или уже успел увидеть, кто приехал раньше.

— Прошу, — произносит он и отступает.

Я пропускаю Яну вперёд только на один шаг, затем оказываюсь рядом.

Дом огромный. Дорогой. Холодный.

Просторный холл отделан светлым камнем. С потолка свисает люстра размером с хорошую тачку. Двойная лестница уходит на второй этаж. На стенах картины, возле колонн — скульптуры, а во всём этом нет ни грамма жизни.

Здесь выросла моя ведьма. Среди мрамора, денег и страха. И это тоже выводит из себя. Хотя наводит на мысль, что наш дом будет небольшим и уютным, что Яна не смогла спрятаться от меня.

— Ненавижу этот дом, — неожиданно тихо говорит Яна.

— Потом сожжём, — отвечаю первое что приходит на ум, и понимаю, что это самая правильная мысль.

Яна поворачивает голову в мою сторону и смотрит слишком внимательно.

— Ты всё решаешь огнём?

— Нет. Иногда взрывчаткой.

Уголок её губ дёргается, но она быстро берёт себя в руки, так как нам указывают на двойные двери в гостиную.

Прежде чем войти, смотрю на Яну. Она снова превращается в камень.