Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 70 – Лина Мак

За этими стенами осталось детство, которого у меня не было. Анины слёзы. Молчание матери. Отец, который учил нас не жить, а быть полезными. Теперь я вернулась. Но не одна.

Марат становится рядом. Так близко, что его плечо касается моего.

— Не закрывай меня там, — говорю тихо.

— Это не обсуждается, Яна, — и ни малейшего понимания с его стороны, только его слово.

— Это мой отец, — зачем это говорю не знаю, но хочу смотреть ему в глаза.

— Именно поэтому, — всё тем же беспрекословным тоном отвечает Марат.

— Я сама могу...

— Знаю, — перебивает он. — Но тебе больше не нужно всё делать самой.

Простая фраза попадает точно под рёбра. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел реакцию. Но поздно. Шершавые пальцы касаются моего подбородка и возвращают лицо.

— Яна.

— Что?

— Когда войдём, не геройствуй.

— Сам-то понял, что сказал?

— Я мужчина. Мне можно.

— А мне, значит, нельзя?

— Тебе можно красиво сидеть и восхищаться мной.

— Обязательно. Особенно когда ты свалишься со своими сломанными рёбрами.

— Подхватишь.

— Перешагну.

— Ври дальше, красавица.

Слова выскакивают из нас так быстро, что даже подумать не успеваем, почему мы так общаемся вот уже неделю. Но Марат наклоняется и быстро целует меня.

Без давления. Без привычной попытки подчинить. Просто касается губами и отстраняется. А я не успеваю спрятать то, как сильно мне это нужно.

— И ещё, — произносит Марат.

— Что опять?

— Как только мы выйдем из этого дома, поедем в загс, — так спокойно и уверенно заявляет он, что я действительно перестаю понимать, что происходит.

Я несколько секунд смотрю на него, уверенная, что ослышалась.

— Куда?

Туман улыбается. Медленно и нагло. В его излюбленной бандитской, шовинистской манере.

— В загс, ведьма, — повторяет он и склоняется к самому уху. — Поженимся с тобой.

27.

Я всегда считал себя разумным человеком.

Не идеальным. Не законопослушным. И даже не особенно хорошим. Но разумным.

Пускай и достойно держал образ туповатого качка.

Но потом в мой номер ввалилась Яна Мамонтова, всадила мне каблук в плечо, разбила мобилу, притащила ребёнка, толпу вооружённых ублюдков и одну войну.

Через неделю я стою у чёрного входа в дом её отца, с двумя сломанными рёбрами, отбитой мордой и твёрдым намерением жениться.

Возможно, разумным человеком я всё-таки не был.

— Ты ненормальный, — тихо произносит Яна.

— Ты уже говорила, — довольно произношу я, чувствуя, как она напрягается, а дыхание сбивается.

— Я не выйду за тебя.

— Выйдешь, — уверенно киваю понимая, что по-другому и не будет.

Но пускай Яна немного помечтает. И вот в этот момент я понимаю Севера. Понимаю, как никогда. Когда мой друг вызвал к себе в дом регистратора и женился на своей Любе, я разве что зубы не стирал в порошок, а сейчас понимаю, что принимаю самое правильное решение в своей жизни.

— Нет.

— Да.

— Туман, люди обычно сначала предлагают, а не ставят перед фактом.

— Я и предложил.

— Это был приказ! — и столько возмущения в голосе мой ведьмы, что мне даже становится смешно, но я держу себя в руках.

— Зато правильный.

Она смотрит на меня так, будто выбирает, куда именно стрелять, чтобы не убить сразу.

И вот за этот взгляд я, кажется, готов снова получить по рёбрам.

Влип. По самые яйца, сердце и остатки здравого смысла. В ведьму с глазами-омутами, которая готова сопротивляться отцу, наёмникам, Глебниковым, всему миру, мне и даже самой себе. Особенно себе.