Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 73 – Лина Мак

Два бандита, давно отошедшие от дел. Две легенды, от имён которых до сих пор начинали нервничать те, кто считал себя хозяевами жизни.

А здесь ещё и кровные узы в деле. Одного этого хватает, чтобы понимать, почему Тимур стоит сейчас с таким лицом, будто оказался на семейном ужине, а не на встрече, где в любой момент может начаться стрельба.

— Все собрались, — негромко произносит Богдан Сергеевич, но слышат все. — Тогда закончим с этим делом. Решение принято.

Глебников-старший подаётся вперёд.

— Простите, Богдан Сергеевич, но решение не может быть принято без учёта наших интересов.

— Может, — спокойно и даже лениво отвечает Чернобор. — Уже принято.

— Речь идёт о моём внуке, — голос Глебникова-старшего начинает сочиться ядом.

— Речь идёт о ребёнке, которого ваш сын довёл до состояния, когда пятилетний мальчик боится мужских шагов за дверью, — холодно произносит Север.

Алекс отнимает окровавленную ладонь от носа.

— Это мой сын! — прямо визжит Алекс, а я испытываю легкое сожаление, что это не разукрасил его.

— Сядь, — приказывает его отец.

— Но...

— Я сказал: сядь.

Алекс подчиняется. Слабак. Может ломать женщин и детей, только пока рядом стоят отцовские деньги и охрана.

— Михаил останется под защитой семьи Северцевых до окончания разбирательства, — продолжает Дан. — После будут подготовлены документы. Опекунном станет Яна Артёмовна Мамонтова.

Я чувствую, как она замирает. Не двигается. Не дышит. Только пальцы сжимают край стула.

— Что? — выдыхает Алекс. — Вы не можете забрать моего сына!

— Можем, — говорит Север.

Всего одно слово. И Алекс снова бледнеет. Глебников-старший переводит взгляд на Мамонтова.

— Артём, и ты ничего не скажешь? Это твоя сука.

До этого отец Яны молчал. Просто сидел и смотрел на дочь. Не как отец, который не видел ребёнка много лет. Как хозяин, обнаруживший, что его имущество посмело сменить владельца.

И этот взгляд мне не нравится. Потому что Яна его чувствует. Её спина становится ещё прямее. Подбородок приподнимается. Ни единой эмоции.

Но я вижу, как напряглась шея. Кладу ладонь ей на плечо. Она накрывает мои пальцы своими. Сама. Мамонтов замечает это и на его губах появляется усмешка.

— Впрочем, я знал, что так и будет, — произносит он.

Голос низкий. Спокойный. Лишённый эмоций.

— И как же? — спрашивает Дан таким же тоном, как и Мамонтов.

— Что из неё ничего достойного не получится, — с ненавистью и разочарованием выдает Мамонтов.

Под моей ладонью Яна каменеет.

— Осторожнее выбирай слова. Один нарисовал себе уже мишень на лбу за слово «сука», нарисуй и ты, сделай одолжение, — предупреждаю я.

Глебников-старший напрягается и даже нервно поправляет галстук на шее, а Артём Мамонтов медленно переводит на меня взгляд.

— А ты, значит, и есть Туманов, — его взгляд проходит по мне с той же ненавистью, что и до этого по Яне.

— Он самый, — киваю и даже улыбаюсь.

— Очередной бандит, перед которым она раздвинула ноги, чтобы спрятаться за спиной.

В комнате становится тише. Кто-то из наших двигается. Но я не оборачиваюсь. Смотрю только на Мамонтова.

— Какая познавательная информация, — произношу ровно. — Но я внесу поправочку, я очередной бандит, который может сделать так, что ты до конца дней будешь есть через трубочку.

— Марат, — тихо говорит Яна.