Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 57 – Лина Мак

Он замолкает слишком выразительно. Но мне и говорить не нужно. Желваки на его скулах двигаются, а взгляд становится мёртвым.

Таким Хмурого я не видела даже во время самых грязных заданий.

— Не надо, — тихо произношу я.

— Надо, Янка, — отрезает он тем же ледяным тоном. — Потому что ты всё время думаешь, будто твои шрамы делают тебя особенной. Будто только ты знаешь, что такое дерьмо. Нихера. Мы все здесь не от хорошей жизни собрались.

— Ты не обязан мне рассказывать, — прошу я, но Хмурый только слегка дёргается уголками губ в подобии улыбки.

— Я не рассказываю. Я объясняю, почему однажды притащил в отряд злую шестнадцатилетнюю девчонку в теле взрослой женщины и позволил ей остаться.

— Мне было больше двадцати уже.

— В паспорте — да. А вот здесь, — и он касается пальцами собственной груди, — нет.

И это движение бьёт точнее слов.

— Ты смотрела на всех так, будто ждала, кто первым попробует сделать тебе больно. Спала с ножом. Ела только после того, как проверяла еду. От мужиков шарахалась не внешне — внутри. Я это видел. И каждый раз вспоминал её.

В груди становится тесно, а горло стягивает предательским спазмом.

— Поэтому ты взял меня?

— Поэтому не выгнал, когда ты в первую неделю сломала нос Поэту, — хмыкает Хмурый.

— Он сам виноват.

— Я знаю. Петь перед завтраком — тяжкое преступление.

Из меня вырывается слабый смешок, но тут же гаснет. Хмурый смотрит на меня уже иначе. Жёстко, даже зло.

— Ты стала мне сестрой, Янка. Не бойцом. Не подчинённой. Сестрой, которую я однажды уже не смог вернуть. Поэтому, когда пришло твоё сообщение, я чуть с ума не сошёл.

— Тогда почему отправил меня к Туману? — а вот и время для важного вопроса. Зачем?

22.

— Потому что доверяю ему, — так спокойно и уверенно отвечает Хмурый, что хочется сломать ему нос, чтобы ещё раз вспомнил свои же слова.

— Ты сам называл его конченым бандитом.

— Одно другому не мешает.

— Да ты издеваешься? — не выдерживаю уже и голос срывается.

— Что? Он и есть конченый бандит, — продолжает, как ни в чём не бывало. — Циничный, наглый, самоуверенный ублюдок. Иногда сначала бьёт, а потом думает. Иногда вообще не думает. Но если он назвал кого-то своим, — Хмурый делает короткую паузу, — этот человек может стоять у него за спиной во время перестрелки и не оборачиваться.

Я вспоминаю горную дорогу. Тумана, который задвинул меня себе за спину. И его это спокойное: «Потому что так я смогу закрыть тебя собой».

— Не надо делать из него святого, — выдыхаю сквозь зубы.

— Господь с тобой, — фыркает Матвей. — Какой, нахер, святой? У святых нимб. А у Тумана рога, ствол и отвратительный характер. Я тебе с мужской точки зрения говорю: он опасный. Собственник. Ревнивый до мозга костей, хоть пока сам этого не признал. Попытается контролировать всё, до чего дотянется. Будет бесить тебя каждый день. И если решит, что лучше знает, как тебя защищать, привяжет к кровати и ещё охрану выставит.

— Прекрасная рекомендация, — шиплю я и сжимаю кулаки, загоняя короткие ногти в ладони, чтобы прийти в себя, а не вспоминать руки Тумана на себе.

— Я не рекомендую его тебе для семейной ипотеки, Яна. Я трезво оцениваю мужика, — отвечает Хмурый, а я вскидываю вопросительно бровь.

— И что же твоя трезвая оценка говорит?

— Что за тебя он убьёт.