Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 54 – Лина Мак

А теперь передо мной стоит мужчина, который не спрашивает, заслуживаю ли я спасения. Он просто становится между мной и возможной пулей.

Барс всматривается в экран и неожиданно расслабляется.

— Свои.

— Кто? — спрашивает Хмурый.

— Северцев.

— Только этого не хватало, — Туман прикрывает глаза.

— Вечная любовь... — снова оживляется Поэт.

— Я всё же его убью, — обещает Марат.

— В очередь, — произносит Хмурый.

А я смотрю на дорогу, где уже показываются первые фары, и понимаю: спокойной жизни у меня больше не будет. Но в груди разливается странное предвкушение. Если это тот самый Северцев, значит Мишка может быть с ним. Или...

Впрочем, я сейчас сама всё узнаю. Но стоящий рядом Туман слишком сбивает меня от моего прежнего плана.

И самое страшное — я уже не уверена, что хочу от него сбежать.

21.

Я всегда знала, как вести себя среди бородатых, брутальных мужиков, которые если и видели во мне изначально только смазливую мордашку, то после пары хуков и отбитых яиц, сразу же меняли своё отношение.

Даже когда меня взял в свой отряд Хмурый, я смогла быстро дать понять, что одуванчик я только снаружи.

Но сейчас...

Я сижу за столом, в небольшом домике в горах и тупо смотрю в одну точку. Пытаюсь понять, почему сейчас там за деревянной бревенчатой стеной, это стадо мужского пола решает, что делать мне, и ничего не делаю.

В руках сжимаю железную кружку с уже остывшим чаем, а перед глазами всплывает видео, что показал мне этот немного угрюмый Север. Точнее, Тимур Северцев.

— Яна, смотри, что мы здесь делаем! – довольный голос Мишки звенел так, что динамик захрипел.

Мой мальчик скакал вокруг большой башни из каких-то мягких кубов, а рядом с ним сидела миловидная девочка-подросток, как я поняла старшая дочь этого самого Севера и заливисто смеялась.

Я улыбнулась, поблагодарила, но внутри всё сковало неприятной болью. Я вообще чувствую её уже несколько дней, а это очень плохо. Эмоции делают нас слабыми. Чувства – убивают. А я не имею права на слабость, и уж тем более на смерть.

Но это видео всколыхнуло что-то внутри ещё сильнее. Будто кто-то намеренно разворотил мою бронебойную стену и добрался до закрытой двери, с огромной надписью «опасно» и решил, что если переключить во мне тумблер, то я стану другой и безопасной.

Я увидела маленького Мишку счастливым.

Впервые за столько времени услышала его искренний смех. Увидела, как он без страха тянется к чужим людям, что-то оживлённо рассказывает Ане и даже не вздрагивает, когда за кадром раздаётся женский голос Любы.

И да, здесь, в этом относительном одиночестве, я могу признаться себе, что ревную. До боли. До противного комка в горле.

Потому что это произошло не со мной. Потому что рядом со мной Мишка в последнее время только прятался, бежал, молчал и старался не плакать. А с совершенно чужими людьми снова стал ребёнком. Нормальным пятилетним мальчишкой.

Я должна радоваться. И радуюсь, мать вашу. Только почему тогда так больно?

Дверь охотничьего домика скрипит, и я мгновенно поднимаю голову, группируясь и уже готовясь отбиваться. Инстинкты не спрятать, но ещё бы понять, от кого я сейчас хочу больше защититься.

Но в домик входит один Хмурый. Закрывает дверь, на несколько секунд задерживает ладонь на старой деревянной ручке и только потом поворачивается ко мне.