Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 56 – Лина Мак

— Я не просила, — отвечаю на выдохе, но что-то внутри снова неприятно дёргается.

— Знаю. Ты вообще, сука, никогда ничего не просила.

Он откидывается на спинку скрипучего стула и проводит ладонью по лицу. Медленно и тяжело. И вот теперь я вижу не Хмурого.

Я вижу не командира, способного одним взглядом заставить взрослого вооружённого мужика вспомнить все грехи.

Передо мной Матвей. Мужчина, которого я почти никогда не видела настоящим. И мне это не нравится. Не стоит передо мной снимать маски. Я не та, кто оценит!

— Когда Мамонтов вызывал тебя, — продолжает он глухо, — мне каждый раз хотелось собрать ребят, приехать и вынести там всё к херам. Его самого первым. А потом забрать тебя.

— Почему не забрал? — вопрос срывается с губ сам собой, а тело превращается в один сплошной нерв.

— Потому что ты бы не пошла, — ответ прилетает без паузы.

Я открываю рот, но не нахожу, что сказать. Только дыхание становится тяжелее, а память подкидывает на быстрой перемотке кучу моментов, когда я возвращалась в отряд после «заданий папеньки».

— Ты бы решила, что я тебя спасаю, — продолжает Хмурый. — А для тебя это всегда было оскорблением. Ты бы начала доказывать, что сильная. Что сама справишься. Подставилась бы ещё сильнее и, возможно, не вернулась. Поэтому я ждал. Каждый, мать твою, раз. И ненавидел себя за это.

И вот вроде он говорит спокойно, но такое чувство, что он сейчас орёт на меня благим матом, отчитывая, как малолетку.

— Я всегда возвращалась, — отвечаю, а лучше бы заткнуться.

— А если бы однажды не вернулась? — спрашивает спокойным голосом, вот только это всё напускное.

Его пальцы, лежащие на столе, сжимаются так, что белеют костяшки.

— Нашли бы другого бойца, — говорю то, что и так прекрасно знаю.

Вот только Матвей медленно поднимает на меня глаза. А в них такое, что я впервые за долгое время хочу отступить.

— Никогда больше не говори мне эту херню, — и сейчас его голосом можно заморозить половину материка.

— Почему? Незаменимых нет.

Блядь, заткнись Яна! Сама себя уже пытаюсь остановить себя, но будто что-то новое внутри подталкивает меня к точке невозврата.

— Бойцов — нет, — соглашается он. — А вот людей — до хера. Только понимаешь это, когда их теряешь.

Последнее слово он произносит тише. Почти беззвучно. И я застываю. Историю Хмурого знали все. Точнее, думали, что знали.

Когда-то у него была младшая сестра. Она погибла. Обстоятельства Матвей не обсуждал, а вопросы на эту тему в отряде быстро переставали задавать. Кто-то говорил об аварии. Кто-то — о неудачном похищении. Поэт однажды обмолвился, что всё было намного хуже, но после взгляда командира закрыл рот.

— Матвей... — зову его тихо, но он уже не слышит меня.

— Ей было семнадцать, — говорит он, не давая мне остановить его. — Почти как тебе, когда твой папаша решил сделать из дочери оружие.

Хмурый смотрит не на меня. Куда-то сквозь бревенчатую стену. Туда, где осталось его прошлое.

— Я тогда был молодой, борзый и думал, что контролирую всё. Сказал ей сидеть дома. Обещал, что вернусь через два дня. А вернулся через четыре.

В домике становится слишком тихо. Даже мужские голоса за стеной будто отдаляются.

— Её забрали через несколько часов после моего отъезда. Из-за меня. Хотели вытащить информацию, которой у неё не было. Трое суток держали в подвале. Когда мы нашли...