Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 52 – Лина Мак

— У меня, — одновременно отвечают Хмурый и Туман.

Поэт театрально и тяжело вздыхает.

— Восемь лет прошло. Ничего не изменилось.

— Потом выяснилось, что у нас общий враг, — говорит Матвей. — А ещё что Север умнее, чем кажется, а Туман выглядит тупее, чем есть.

— Это комплимент? — интересуется Марат.

— Для тебя — максимальный, — отбивает Хмурый и снова лыбиться.

— После операции мы выпили, — продолжает Хмурый. — Ещё раз чуть не перестреляли друг друга. Потом решили, что дружить выгоднее.

— Мы не дружили, — упрямо повторяет Туман.

— Он несколько раз доставал нас из дерьма, — невозмутимо сообщает Барс, что-то проверяя на одном из его планшетов.

— А мы их, — добавляет быстро Хмурый.

— Поэт даже написал песню, — и снова этот невозмутимый голос Барса.

— Я не писал, — оскорбляется тот. — Я творчески переосмыслил классику.

— Ты три часа пел Северу «Надежду», — теперь уже я слышу улыбку в голосе Тумана.

— Он был эмоционально закрыт, — фыркает Поэт.

— Он хотел тебя убить, — ржёт Хмурый.

— Значит, я до него достучался.

Марат смотрит на Поэта с такой тоской, что мне становится смешно.

Я пытаюсь сдержаться. Но не получается. И тихий смех всё-таки вырывается наружу.

Четверо мужчин мгновенно поворачиваются ко мне. Туман смотрит дольше остальных.

В его глазах появляется то же выражение, что было ночью, когда я смеялась в машине.

Будто он запоминает. И я отворачиваюсь. Но осознание всё же приходит.

— Так ты знал, куда ехать, — говорю ему, возвращаясь к главному. — И знал, кто меня встретит.

— Догадывался, — поправляет Марат.

— Почему не сказал?

— Хотел, чтобы ты рассказала сама.

— А спросить нормально не пробовал? — вот не зря говорят, что мужик не понять.

— А спросить нормально не пробовал? — вот не зря говорят, что мужик не понять. Их однополосная дорога вообще неясно куда может свернуть. Что за идиотизм?

— Пробовал, — отвечает Туман. — Ты посылала меня нахер.

— Значит, нужно было отстать.

— Я не умею.

— Я заметила.

Хмурый внимательно следит за нами, и мне это не нравится.

Он слишком хорошо меня знает. И слишком быстро понимает, что между нами произошло что-то, о чём я не собираюсь рассказывать.

— Погодите, — произносит Поэт. — Самое интересное мы пропустили. Янка была с нами почти четыре года. Как ты вообще понял, что она из нашего отряда?

Туман не отводит от меня взгляда.

— По тому, как дерётся.

Я напрягаюсь.

— Конкретнее, — требует Хмурый, складывая руки на груди.

— Она сначала оценивает пространство. Не противника — именно пространство. Ищет три выхода, два предмета вместо оружия и слабое место у того, кто перед ней. Бьёт не красиво, а чтобы закончить. Даже раненая оставляет одну руку свободной. И всегда ждёт второго противника.

— Наша школа, — довольно улыбается Хмурый.

— Ещё она открывает замки быстрее, чем Грек успевает понять, что у него украли ключ, — ещё один аргумент Тумана.

— Это Барс учил, — гордо сообщает Поэт.

На что Барс качает головой, и тихо добавляет:

— Я учил не попадаться.

— А я не попалаась, — возражаю я. — Меня Туман поймал позже.

— Прекрасно, — Поэт расплывается в улыбке. — Уже семейные достижения обсуждают.

— Замолчи, — одновременно произносим мы с Маратом.

Поэт прикладывает ладонь к груди.

— Один ритм. Одна душа. Вечная...

— Ой, блять, да заткнись, — просит даже Хмурый.