Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 50 – Лина Мак

— И как тебе наша Янка? — спрашивает Хмурый явно не у меня, от чего охота врезать ему.

И тут он делает шаг к Туману, хлопает по раскрытой руке и похлопывают по плечу друг друга. И он встаёт рядом с Туманом, складывая руки на груди.

Два шкафа. Один улыбается, второй делает вид, что ему плевать на всё происходящее.

— Теперь я хотя бы понимаю, кто натаскал её выписывать всем направо и налево, — лениво отвечает Марат.

Я уже выучила этот тон. Ничего хорошего он не обещает.

Хотя вру. Хорошо мне будет. Очень. Но потом... А что я буду делать потом — совершенно другой вопрос.

— Я старался, — гордо произносит Хмурый.

— Плохо старался.

— Судя по твоей физиономии, достаточно хорошо.

— Хмурый, — предупреждаю я.

— Молчу, Янка, — и он примирительно поднимает руки. — Я же сама тактичность.

— Ты и тактичность даже в одной стране не жили, — фыркаю я.

— Зато мы жили, — отвечает Поэт и нагло подмигивает мне. — Причём долго, счастливо и в соседних койках.

Безобидный идиот лет тридцати пяти. Высокий, подтянутый, с короткими русыми волосами и той самой интеллигентной внешностью, которая обычно обманывает перед тем, как её обладатель ломает кому-нибудь руку.

На нём тёмная полевая форма. Автомат висит на ремне, но держится он расслабленно.

Он смотрит на меня, потом на Тумана, потом снова на меня. И я не нахожу ничего лучше, чем закатить глаза. Это та компания в которой я могу быть собой.

— Очаровательная картина, — задумчиво произносит он. — Рассвет. Горы. Два хищника, которые ещё не определились, кто кого сожрал.

— Поэт, — предупреждает Хмурый.

— Я молчу, командир, — но выдерживает ровно две секунды и снова затягивает шикарным, обволакивающим голосом: — Вечная любовь, верны мы были ей...

— Я его пристрелю, — спокойно говорит Туман.

— Не получится, — отвечает ещё один голос, и из-за нашей машины выходит ещё один. — Я заблокировал тачку, а ствол достать не успеешь. Мы же все знаем, что Поэт чуть быстрее тебя, Туман.

Он ниже Хмурого и Поэта, но шире в плечах. Тёмные волосы коротко подстрижены, лицо спокойное, почти невозмутимое. На разгрузке закреплено столько техники, что при желании он сможет связаться с космосом и попросить спутник подвинуться.

— Барс, — обречённо вздыхает Туман и оборачивается к нему.

Он отвечает за связь, наблюдение и всё, что можно взломать, заглушить или заставить работать вопреки инструкции.

— Ты трогал эту тачку? — спрашивает спокойно Туман.

— То, что от неё осталось, — безразлично пожимает он плечами. — Янка, привет.

— Привет, Барс, — отвечаю на автомате, но сама не свожу взгляд с Тумана.

Он их всех знает. И явно намного дольше чем я.

— Я смотрю, вы ничуть не изменились, — цедит Туман.

— А ты постарел, — сочувственно замечает Поэт. — Любовь вообще изматывает мужчину. Особенно вечная.

И снова начинает:

— Но время — зло для памяти моей. Чем больше дней, тем глубже рана в ней...

Туман делает шаг к нему.

Поэт мгновенно отступает за Барса.

— Прикрой Барс!

— Я связист, а не телохранитель, — невозмутимо отвечает тот.

— Трусы, — заключает Поэт.

— Зато живые.

Я смотрю на них и не понимаю, что происходит.

Поэт издевается над Маратом так, будто они вместе росли, а Барс совершенно спокойно, в его невозмутимой манере подначивает всех, зная, что ему ничего за это не будет.