Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 60 – Лина Мак

— Как великодушно, — но неприятный ком собирается под рёбрами и давит на органы от этих слов.

— Но если ты сейчас сбежишь только потому, что испугалась собственных чувств, я лично тебя найду и дам по голове.

И мне бы снова съязвить или послать его, но рот не открывается. А вот Хмурый обходит стол и становится рядом, заставляя только своим видом поднять на него взгляд.

— Я тебя когда-то уже вытащил. Второй раз будет проще.

Он кладёт тяжёлую ладонь мне на затылок и на секунду прижимается лбом к моему виску.

— Я не смог спасти её, Янка, — произносит едва слышно. — Но тебя не отдам. Ни Мамонтову, ни Глебникову. Даже тебе самой, если решишь снова себя похоронить.

Глаза начинает жечь. Нет. Так неправильно. Опасно. Я медленно накрываю его запястье пальцами.

— Я не она, Матвей.

— Знаю.

— И не заменю её.

— Знаю, молдаванка.

Его голос всё-таки дрогнул. Всего на мгновение. Но я услышала.

Хмурый первым отстраняется и грубо проводит ладонью по лицу, будто стирает с него всё лишнее.

— А теперь о Тумане, — говорит он уже привычным тоном. — Если обидит — скажешь.

— И что ты сделаешь?

— Ничего. Сначала поржу. Потом помогу спрятать тело.

— Его или моё?

— Смотря кто из вас окажется быстрее.

— Какая трогательная братская забота.

— Другой не держим.

— А если я его действительно убью?

— Не убьёшь.

— Почему ты так уверен?

Хмурый бросает на меня тяжёлый взгляд.

— Потому что любая другая уже попыталась бы сделать это после его «моя». А ты споришь. Значит, сама ещё не решила, насколько тебе это не нравится.

В дверь коротко стучат и на пороге появляется Барс с планшетом в руке. Осматривает нас, задерживает взгляд на отодвинутом стуле и невозмутимо произносит:

— Очень душевно. Даже жаль портить.

— Говори, — Хмурый мгновенно собирается, натягивая свои привычный образ.

— По одному из старых каналов пришёл новый заказ.

— Чей канал? — спрашиваю я.

Барс переводит взгляд на меня. И впервые за всё время в его лице нет ни тени насмешки.

— Один из тех, через которые раньше работал твой папаша, Янка.

Внутри всё обрывается, а Хмурый уже задаёт вопрос, на который я уже знаю ответ:

— Цель?

Барс проводит пальцем по экрану, разворачивает планшет к нам.

На нём две фотографии. Моя... и Тумана.

— Две цели, — произносит Барс. — Яна Артёмовна Мамонтова и Марат Александрович Туманов. Только что перевели аванс.

Хмурый молчит несколько секунд. А потом спрашивает:

— Кто исполнитель?

— Пока неизвестно.

— Сумма?

Барс называет цифру и даже Хмурый тихо присвистывает.

Я же продолжаю смотреть на фотографию Марата. Потому что за моё дерьмо теперь собираются убить не только меня.

23.

Есть моменты, после которых мужик должен либо закурить, либо выпить, либо хотя бы спокойно посидеть и понять, какого хрена только что произошло.

У меня не получилось ничего.

После секса в машине Яна смотрела на меня так, будто сама ещё не решила: повторить или перерезать горло. И, мать вашу, оба варианта казались мне вполне реальными.

Я же сидел рядом, чувствовал её запах на коже и пытался убедить себя, что это был просто секс.

Отличный. Нет, охуенный. Такой, после которого нормальный мужик начинает задаваться неудобными вопросами.

Например: почему ему хочется не выставить бабу из машины, а укутать её в куртку, накормить и пристрелить каждого, кто когда-либо заставлял её вздрагивать? Или почему одно произнесённое ею «Марат» до сих пор звучит в голове громче автоматной очереди?