Книга Барби для Деревенщины, страница 18 – Татьяна Герасимова

— Ты мне постоянно твердишь, что можешь за себя постоять, — он смотрит на меня в упор, и в его глазах нет ни капли насмешки. — Что ты не городская кукла и способна на многое, кроме того, чтобы бегать по клубам. Вот и проверим, насколько это правда. Собирайся. Через десять минут жду тебя у ворот.

* * *

Спустя десять минут я стою перед ним, одетая в огромные спортивные штаны, которые велики мне на три размера, объёмную бабушкину кофту и большие резиновые сапоги.

Легров окидывает меня быстрым взглядом, но больше ничего не говорит, а просто разворачивается и молча идёт, заставляя меня плестись за ним следом.

Мы шествуем в самую глубь леса, не нарушая столь долгого затянувшегося молчания. Деревья обступают нас со всех сторон, становясь гуще, тропинка постепенно сужается, а ветки хлещут по лицу, заставляя меня морщиться.

Я спотыкаюсь о коряги, путаюсь в высокой траве, но не произношу ни единого слова. Легров идёт впереди, не оборачиваясь и не замедляя свой шаг. И я тут же осознаю, что это и есть его месть за моё неподобающее у реки поведение.

Через некоторое время мы выходим на большую поляну, где уже лежат напиленные стволы. Дмитрий берёт топор и указывает головой на груду веток, привлекая моё внимание.

— Собирай. И складывай вон там, — показывает мужчина на пустое место у дерева. — Всё, что поместится. Потом свяжем.

Я бросаю свой взгляд на гору веток, а затем медленно перевожу на него. Внутри всё буквально кипит от возмущения.

Неужели я, Ева Золотарёва, буду собирать хворост, как какая-то обычная деревенщина? Это уму непостижимо!

Я открываю рот, чтобы сказать этому, возомнившему из себя не пойми кого, человеку всё, что о нём думаю.

Но он смотрит на меня так, словно сам ожидает всего этого. Ждёт, что я откажусь, устрою истерику, признаю перед ним свою беспомощность и покину это гиблое место, будто меня здесь никогда и не было.

Поэтому уже в следующую минуту я медленно наклоняюсь и беру первую ветку, намеренно идя на этот шаг, будто он стоит всей моей жизни.

Каждая ветвь остро впивается в ладони, царапая нежную кожу, но я упрямо выполняю свою обязанность, аккуратно складывая их в кучу.

Легров рубит сучья, легко и непринуждённо работая топором. Пот стекает по его лицу, рубашка липнет к спине, но он ни на секунду не останавливается, давно привыкший ко всем этим неудобствам.

Так проходит час нашей плодотворной работы. Моя спина начинает ныть, руки дрожат, а ноги гудят от столь продуктивной физической нагрузки.

Я продолжаю собирать ветки в другую кучу, но она растёт очень медленно, словно совсем ни на сантиметр не прибавляясь в своём объёме.

Дмитрий совсем недавно закончил рубить сучья и теперь молча наблюдает за мной, прислонившись к дереву. Он даже не собирается помогать. И это раздражает меня ещё больше.

— Ты издеваешься? — вырывается у меня помимо моей воли.

— С чего ты взяла? — отвечает он мне спокойно. — Я работаю, выполняя свою часть обязанностей, а ты — свою. Всё честно.

— Честно? Ты притащил меня сюда, чтобы я собирала хворост, пока ты стоишь и смотришь, как я это делаю?

— Я притащил тебя сюда, — мужчина отходит от дерева и приближается ко мне, становясь практически вплотную, — чтобы ты поняла одну простую вещь. Я не собираюсь подчиняться твоим правилам. Ты вчера играла со мной. Взяла мою одежду и убежала, как нашкодивший ребёнок. Думала, это смешно? Думала, это забава какая-то, которая может остаться безнаказанной?