Книга Барби для Деревенщины, страница 20 – Татьяна Герасимова

— Замолчи, — тихо говорит Дима.

— Нет, — делаю шаг к нему, соприкасаясь с его телом. — Ты боишься меня, Легров. Не потому, что я городская. А потому, что я тебе небезразлична. И ты это ненавидишь.

— Я сказал, замолчи.

— А то что? — почти кричу ему в ответ. — Что ты сделаешь? Снова придумаешь очередное наказание? Опять заставишь всю деревню надо мной насмехаться? Ты не знаешь, что со мной делать, потому что я не Анжела. Я не сбегу. Не сломаюсь. И ты не можешь...

Я не успеваю договорить свою речь, как мужчина резко сокращает оставшееся между нами расстояние до нуля, и его губы страстно припадают к моим. Наш первый поцелуй не имеет никакой общей границы с нежностью. Он является словно столкновением двух неподчиняющихся здравому смыслу людей, гордо и отчаянно гнувших свою линию.

Его рука осторожно вплетается в мои волосы, притягивая ближе, а вторая ложится на поясницу, вжимая меня в его твёрдое, горячее тело. Я слышу, как он тяжело и рвано выдыхает, словно сдаётся после долгой борьбы. И отвечаю ему тем же ненасытным голодом.

Лес буквально замирает, переставая существовать для нас обоих.

Остаётся только его манящий запах, тепло желанных губ, и то, как его сердце бешено колотится под моей ладонью.

Сколько проходит времени, неизвестно. Но Легров так же внезапно прерывает наш поцелуй, будто его ударило током, и отпускает меня, лишая своей необходимой опоры.

Его лицо становится каменной маской, под которую невозможно проникнуть. Но в глазах царит настоящая нескрываемая паника, не поддающаяся никакому контролю.

Он смотрит на меня так, будто только что совершил самое тяжкое преступление.

А я стою перед ним растерянная, не в силах пошевелиться. Мои губы горят. Внутри всё дрожит и в ту же минуту сгорает ярким пламенем. Я не понимаю, что произошло. И он, кажется, тоже не понимает этого.

— Это... - замолкает на некоторое время, а затем прочищает горло и отводит свой взгляд в сторону. — Прости. Я не должен был этого делать.

Его слова падают между нами, будто тяжёлые камни. Я чувствую, что внутри меня что-то обрывается, и тяжело сглатываю, боясь того, что он назовёт наш поцелуй ошибкой, которая больше никогда не повторится.

— Я... - не знаю, что на это ответить.

— Забудь! — резко перебивает Легров. — Ничего не было. Поняла? Ничего.

Мужчина наклоняется, подхватывает топор и связку веток, которые уже успел подготовить, и идёт к тропинке, даже не оглядываясь.

Я стою посреди поляны и молча смотрю ему вслед. Слёзы начинают предательски обжигать горящие щёки. Но я не позволяю взять эмоциям надо мной верх. Быстро стерев с лица следы своей невольной слабости, с силой стискиваю зубы, поднимаю кофту с земли и иду за ним, будто ничего между нами и не было.

Потому что я не собираюсь навязываться тому, кто не хочет впускать меня в свою жизнь. Он должен сдаться своей судьбе добровольно.

А иначе, какое может быть удовольствие от того, чтобы добиваться не заинтересованного во взаимных отношениях мужчину?

Обратная дорога занимает у нас намного больше времени, чем нам бы этого хотелось. Мы идём молча, держа определённую дистанцию, и боимся того, что может всплыть наружу после столь безрассудно случившегося неожиданного поцелуя.

Перед тем, как зайти в дом, Легров неуверенно останавливается и, не оборачиваясь, тихо проговаривает мне через плечо: