Книга Шепот кружевных берез, страница 85 – Людмила Мартова

— Ладно, Игнатий Петрович, – сказал Зимин. – Думаю, что у официального следствия будет время задать вам дополнительные вопросы. А я пока поговорю с Владимиром Александровичем, раз уж собрался.

Никем не преследуемый, он добрался до дома на окраине рощи. Мещерский открыл ему заранее, видимо, увидел в окно.

— Что-то вы долго, – заметил он. – Я уже начал тревожиться, не случилось ли что.

— А что со мной могло случиться? – делано удивился Зимин. – Я в роще встретил вашего учителя, поболтали с ним немного.

— С Игнатием Петровичем? – Мещерский даже лицом посветлел, видимо, к Лесникову он относился с настоящим теплом. – Вы не смотрите, что он выглядит букой. Он замечательный человек, и сердце у него доброе.

— Вас связывают какие-то особые отношения? – видит бог, Зимин задал этот вопрос без малейшей задней мысли, но его собеседник мгновенно изменился в лице.

— Я считал, что вся эта грязь осталась в далеком прошлом. Зачем вы снова вытаскиваете ее на свет божий? Игнатий Петрович и так немало пострадал из-за чьего-то злого умысла.

— О чем вы? – осведомился Зимин, машинально отмечая про себя, что тонкая душевная организация Мещерского, пожалуй, не миф.

Вон как легко вспыхивает без всякого повода. А если повод есть, то что? Действительно убить может?

— А вы действительно не знаете?

— Не имею ни малейшего понятия.

— После того как меня арестовали, в детдоме кто-то распространил слух, что Игнатий Петрович покровительствовал мне не просто так, а из-за своих порочных наклонностей. Он был вынужден уволиться из детского дома, начались всяческие проверки, к счастью, они показали, что он ни в чем не виноват, но вы же знаете, как трудно восстановить репутацию в деревне. Его спасла Катя, фельд-шер нашего ФАПа. Оказывается, к тому моменту, как это все случилось, они встречались, и незадолго до моего суда поженились. Дочка у них родилась, Вероника. В общем, слухи утихли, Игнатий Петрович перешел работать в школу в райцентре, но крови эта история ему попортила немало.

— И вы так и не узнали, кто запустил эти слухи?

— Я в то время, напомню, в колонии сидел, – сухо напомнил Мещерский. – А когда вышел, то детский дом уже расформировали. Здание пустое больше десяти лет стояло. Разрушалось потихоньку. Не у кого было выяснять, что тогда приключилось. Вы об этом хотели со мной поговорить? Вы думаете, та история может иметь отношение к тому, что сейчас произошло?

— Я про эту историю от вас впервые услышал, – покачал головой Зимин. – А спросить я вас хотел про Елизавету Королеву.

Мещерский снова изменился в лице.

— Про… Лизу?

— Да.

— Господи, а она-то здесь при чем? Я же говорил вам, что в ту ночь, когда она погибла, попал в аварию. Никогда себе не прощу, что не приехал тогда. Если бы я был здесь, она осталась бы жива.

— Владимир Александрович, вы считали Елизавету Королеву своей невестой?

— Да, – после едва короткой паузы ответил Мещерский. – Я некоторое время полагал, что мы с Лизой любим друг друга. И даже сделал ей предложение.

— Она согласилась?

— Она обещала подумать. Я как раз ехал сюда той ночью, чтобы с ней об этом поговорить.

— Тогда как получилось, что ваш друг Дмитрий Крайнев утверждает, будто Елизавета была его невестой, а не вашей? Кто из вас двоих говорит неправду?