Книга Шепот кружевных берез, страница 82 – Людмила Мартова

— Лизу? – наконец переспросил он после довольно долгого молчания. – Разумеется, я ее знал. Очень хорошо знал. Дело в том, что она была моей невестой.

Звон бьющегося стекла и отчаянный вскрик отвлекли внимание Снежаны от сколь сенсационного, столь и непонятного признания. Они с Крайневым, как по команде, повернули головы к входу в библиотеку, где Зоя собирала со ступенек лестницы осколки разлетевшегося вдребезги телефона.

* * *

Зимин договорился со следователем Уваровым, что еще раз встретится с Владимиром Мещерским у того дома. Вопросов к владельцу санатория у следствия имелось немало, а вот поводов приглашать его повесткой – ни одного. Алиби Мещерского на момент убийства вологодского бизнесмена Маклакова было стопроцентным и сомнению не подлежало. Совершить убийство Владимир не мог, по крайней мере собственноручно. Но вот вопрос: а не нанял ли он для этого наемного убийцу, пока оставался открытым?

В конце концов, и преступление, совершенное десять лет назад, легко могло подводиться под ту же схему. Решив избавиться от Елизаветы Королевой, Мещерский нанял киллера, а себе обеспечил твердое алиби. Правда, алиби в виде койки в реанимации все-таки выглядело так себе, но вдруг Мещерский действительно подстроил автомобильную аварию, просто не рассчитал и пострадал больше, чем планировал.

В общем, однозначного ответа на вопрос, виноват этот человек в двух однотипных убийствах или нет, ни у Уварова, ни у Зимина не было, а потому на вторую встречу с человеком, в юности отсидевшим за реальное убийство, жену он с собой предпочел не брать.

Снежана осталась в санатории с детьми, отпустив маму на процедуры, а Зимин по уже знакомой ему тропке в березовой роще направился к дому Мещерского, преду– предив того по телефону, что скоро придет. Владимир обещал ждать.

С каждым днем становилось все теплее. Весна уже не стеснялась заявлять о своих правах громко, во всю свою мощь, не проявляя неуместной стыдливости и не пряча ни пения птиц, ни все увереннее вылезающей из-под земли травы, ни набухших и вот-вот готовых раскрыться почек берез.

В роще пахло свежей зеленью, и Зимин вдыхал этот запах всей грудью, радуясь тому, что может вот так идти по тропинке, петляющей между старыми деревьями, смотреть в синь неба с тонкими росчерками веток, слушать чириканье и клекот, щебет и трели, посвистывание и щелчки, в общем, разнообразный птичий гомон, от которого он изрядно отвык в городском шуме своего служебного кабинета.

Отпуск у него, конечно, получился своеобразный, что и говорить, но все же именно отпуск, и провести его надо, чтобы, как там у Островского, не было мучительно больно за бесцельно прожитые, нет, не годы, а две недели.

Под одним из деревьев копошился мужчина в брезентовом плаще, и Зимин невольно сгруппировался, чтобы быть готовым, если мужчине придет вдруг в голову на него напасть. Впрочем, никаких недружелюбных намерений тот не выказывал, при звуке шагов повернулся в сторону Зимина, и под глубоким капюшоном тот опознал человека, с которым ночью в санаторном парке разговаривал Мещерский.

После того как Владимир представился и пригласил их в свой дом, мужчина этот куда-то исчез. То есть не исчез, конечно, а просто ушел, видимо, не желая навязываться. Снежана тогда заметила, что знает его. Профессиональная память тут же выдала Зимину нужные сведения. Экскурсовод и любитель истории и березового сока Игнатий Петрович Лесников.